В то же время азиатские соседи Китая не всегда готовы согласиться с подобным аргументом, и у них есть свои доводы. Так, например, в январе 2007 г. в Китае были успешно проведены испытания противоракет: одна из них ликвидировала находившийся на околоземной орбите метеорологический спутник устаревшей модели. В военно-воздушные силы КНР начали поступать усовершенствованные истребители типа J-10, в которых использован опыт создания летательного аппарата «Lavi» и которые оснащаются бортовым оборудованием израильского производства.

Военные эксперты отмечают концентрацию усилий руководства КНР на научно-техническом обеспечении производства военной техники благодаря постоянному увеличению военного бюджета Китая в среднем на 15% в год, начиная с 1990 года. По мнению некоторых военных аналитиков, Пекин намерен стать «главной силой» в Азии на основе модернизации национального военного потенциала в целом и повышения интеллектуальной составляющей вооруженных сил, в частности. Форсированный экономический рост (его среднегодовые темпы за последние 20 лет превышают 9%) вполне позволяет решить эту задачу. Участвуя в миротворческих операциях в Ливане или в совместных учениях с Россией под эгидой Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), Китай преследует цель активного влияния на общую военно-политическую безопасность в Восточной Азии и во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе АТР, считает индийский эксперт Равипрасад Нарайянан.

Для успешной модернизации вооруженных сил КНР, считают сами китайские военные, необходимы два условия – продолжение экономического роста и реформа в войсках. Экономическая база модернизации армии представляется весьма внушительной: при сохранении нынешних темпов роста ВВП Китая к 2025 году достигнет 6,4 трлн. долл. С учетом продолжающейся диверсификации китайской экономики, у КНР есть серьезные возможности качественного улучшения интеллектуальной и технологической оснащенности вооруженных сил.

Поступательность модернизации китайской армии гарантируют два политических обстоятельства: повышенное внимание руководства ЦК КПК к перспективным нуждам армии и солидное представительство военных в высших органах партии и государства.
Военные специалисты обращают особое внимание на несколько важных военно-технических инноваций, введенных в практику деятельности вооруженных сил КНР: развертывание трех дивизионов ракетных комплексов С-300; качественное обновление ВМФ, включая ввод в эксплуатацию нескольких усовершенствованных неатомных подводных лодок (НАПЛ) класса «Kilo»; развертывание четырех новых платформ раннего воздушного оповещения (AWACS) и т.д.

Значительных успехов достигла в КНР «интеллектуализация» военного дела: в настоящее время китайские вооруженные силы укомплектованы более чем 26 тысячами специалистов, имеющих ученую либо магистерскую степень. Около 72% представителей офицерского корпуса – выпускники высших военных учебных заведений, включая ВУЗы технического профиля. Именно эта когорта образованных руководителей является движущей силой «революции в военном деле», ставшей стратегией развития вооруженных сил КНР.

Эксперты по проблемам безопасности отмечают: при существующей 3-5%-ной инфляции и заниженном курсе юаня военный бюджет и дальше может расти высокими темпами.

Военные аналитики, в частности, обращают внимание на продолжающееся совершенствование Китаем «сил сдерживания», т.е. межконтинентальных баллистических ракет (повышение точности, увеличение разрушительной силы). На военный истэблишмент США произвела сильное впечатление ликвидация метеорологического спутника китайской «антиракетой». Последние действия Китая, отмечают эксперты, создают новую военно-технологическую ситуацию для некоторых стран, в частности, для Японии и Индии.

Для Японии стремление Китая стать «номером первым» в Азии, полагает один из наиболее авторитетных политических аналитиков Индии Пран Чопра (Pran Chopra), вновь «воспламеняет» тему собственной безопасности. «Для Индии же, - развивает свою мысль исследователь, - китайская военная мощь синонимична унизительным поражениям от Китая в Ладакхе и Аруначал Прадеше в 1962 году».

Японский премьер Синдзо Абэ уже выразил в недвусмысленных выражениях «разочарование» своей страны по поводу китайской стратегии модернизации вооруженных сил. Что касается Индии, пишет Пран Чопра, то она, видимо, будет относиться более терпимо к военным приготовлениям КНР, и тому есть несколько причин.

Во-первых, индийцы не видят смысла участвовать в «перетягивании каната» между США и КНР.

Во-вторых, Индия продолжает «деликатные» переговоры с Соединенными Штатами относительно сотрудничества в атомной энергетике. Успех или неудача этих переговоров затронут стратегические интересы Индии более чувствительным образом, чем результат противоборства США и КНР в сфере национальной безопасности.

В-третьих, в Индии сохраняется стойкая внешнеполитическая традиция, берущая начало в Движении неприсоединения. С одной стороны, развитие отношений с какой-либо страной не должно осуществляться за счет ущемления интересов третьих стран. С другой стороны, индийцы всегда негативно относились к участию в каких-либо военно-политических союзах или блоках. Эта политика проверена временем и остается неизменным принципом стратегического поведения Индии.

В-четвертых, в начале 60-х годов ХХ века Советский Союз уже предлагал к рассмотрению идею советско-индийско-китайского «треугольника» (включая совместное решение проблем безопасности). Однако тогдашние колебания Индии были облегчены руководством КНР, которое отвергло саму идею подобного взаимодействия. Тем не менее, пишет Пран Чопра, взаимодействие России, Индии и Китая продолжается уже в новых условиях: «В настоящее время трудно сказать, мыслится ли треугольник противовесом влиянию Америки в Азии или это реакция против индийско-американских переговоров по сотрудничеству в области атомной энергии, или попытка ослабить тревожные ожидания Индии и Японии по поводу растущего влияния Китая, или, наконец, личная стратегическая инициатива Владимира Путина». В любом случае взаимодействие трех сверхкрупных государств определенно влияет на внешнеполитическое мышление Индии в условиях, когда КНР, в ответ на поставки высокотехнологичного американского оружия на Тайвань, наращивает свой военный бюджет.

В-пятых, концептуальным моментом для внешней политики Индии является преодоление в отношениях с Китаем «травматической памяти» о столкновении 1962 года. В настоящее время качественное изменение морального контекста индийско-китайских отношений и бурный рост взаимной торговли двух стран создают благоприятные предпосылки удовлетворительного разрешения пограничной проблемы в исторической перспективе.

Источник: "Фонд стратегической культуры"

01.08.2007

Андрей Володин

Комментарии (1)