 |
по следам наших публикаций
Достаточно долгое время хожу вокруг да около статьи Андрея Астахова "Проект образовательной программы". Всё никак не решаюсь подступиться к её серьёзному разбору. Спотыкаюсь на первых же абзацах:
«Если народно-государственный организм живет естественно (по высшим, неизменяемым законам бытия этого мира) [...] - то тогда система образования складывается сама, стихийно, естественно. Так было в Германии, Англии, Франции и Российской империи.» "Высшие, неизменяемые законы бытия" сразу же выдают матёрый идеализм автора. Там дальше еще про "жизненные силы народа (таинственно непознаваемые)". Ох... Впрочем, идеализм иногда полезен. А вот когда я читаю, что система образования складывается сама – в голове у меня щёлкает своего рода реле, которое не даёт воспринимать дальнейшие рассуждения всерьёз. Наберите в поисковике такие имена, как А.Н. Колмогоров, А.Н. Тихонов, А.П. Киселёв, А.В. Погорелов, Л.С. Понтрягин. Почитайте про то, как создавалась и развивалась советская школьная программа по естественнонаучным дисциплинам. Я намеренно опускаю из рассмотрения университетские материалы – для того, чтобы оценить масштаб проводившихся в СССР изысканий, достаточно узнать, как разрабатывались материалы школьные. Так вот, разработка учебных курсов – это целая отрасль. Со своей сложной иерархией, десятками и даже сотнями тысяч занятых в ней людей – идеологов, учёных, технических писателей, инженеров, методистов, рядовых учителей, наконец. Это время, очень много времени, десятилетия – фактически, доработка курса продолжается всё время его использования. Это серьёзное финансирование. Это индустрия. И, - самое главное, - у нас уже есть плоды этих многолетних трудов великой державы: Советские учебники, Советские педагоги, Советская образовательная традиция. Пока ещё есть. И я считаю очевидным, что любая современная образовательная программа должна базироваться на этой традиции. С этой точки зрения и почитаем статью дальше. «Классический курс [математики] требует усиления хотя бы до советского уровня.»
Хотя бы? Советский курс математики не превзойдён; его созидали Колмогоров, Понтрягин, другие титаны. "Хотя бы" грамотно воспроизведите.
«…незаслуженно забытую в СССР астрономию»
Фактическая ошибка. Астрономия была похерена при развале СССР. Советский человек покорял Вселенную; видимо, россиянам смотреть на звёзды не следует. «[Природоведение] включает в себя физическую географию, ботанику, зоологию, элементы биологии. Нам представляется, что в данном предмете следует отказаться от приоритетного изучения линейно-прогрессистских теорий и "научных" классификаций, свойственных скорее точным наукам.» Науки бывают либо точные, либо лже.
Классификация – это основа, самая суть научного метода. В химии это таблица Менделеева, в биологии – система Линнея. Изыми их из науки – и убьёшь науку. «А сконцентрироваться на интересных и полезных фактах, навыках и умениях. Если ботаника, то не столько "семейства" и "оплодотворение семязачатка", сколько внешний вид, полезные свойства и особенности использования, такие как уход и возделывание, время созревания, вредители и борьба с ними. Если зоология, то интересны не столько наборы хромосом и гипотетическое происхождение, сколько интересные факты и конкретные особенности животных данной местности.» И мы получим ещё одно поколение крестьян и кустарей.
«Заинтересованный яркими сведениями ученик легко ознакомится и с <научными> теориями в соответствующих разделах учебника самостоятельно.» Не ознакомится. Просто не поймёт: он же не владеет научной методологией. Всё, чему его научили – это обрывки "ярких сведений". Кустари и крестьяне редко имеют склонности к самостоятельному воссозданию таблицы Менделева. «Мы полагаем, что [Закон Божий] нужен.» Так, кустарей и крестьян мы уже получили. Теперь займёмся производством шизофреников: невозможно на первом уроке рассказывать про эволюцию, а на втором про "семь дней творения", и чтобы при этом ребёнок не спятил. Напомню, глубоко верующий Исаак Ньютон был шизофреником. Наука уже доказала свою силу: с её помощью мы построили величайшую цивилизацию в истории, правили половиной земного шара, вышли в космос. Что даст нам такая массовая, "попсовая" религия? Нацию богомольцев, вымирающих по скитам с блаженной улыбкой на устах? Неплохой подарок для наших "оппонентов". Я не выступаю против личных религиозных предпочтений. Да, для части соотечественников вера может стать средством индивидуального духовного спасения. Но мы-то говорим о спасении коллективном и физическом! Мы говорим про образование, и я выступаю резко против попыток внедрения в него оккультной тематики. Личное должно оставаться личным.
Читаем дальше. «В условиях современной бессмысленной невнятицы образования у эклектично составленного курса "литературы" мы видим только один плюс – тренировку неприятия к литературным кумирам интеллигенции.» А вот эта мысль мне глубоко симпатична. Русская литература непобедима – это неисчерпаемый источник силы и вдохновения для нашего сопротивления и выживания. «Современный учебник устарел.» Не надо вот этой политкорректности: современные учебники не устарели, они зачаты во грехе и рождены мёртвыми. Система построена таким образом, что хороший учебник просто не имеет шансов на рекомендацию от Минобрнауки.
Резюмируем. Судя по общему настрою мыслей и по тому, что гуманитарным дисциплинам в статье уделено гораздо большее внимание – автор гуманитарий. Само по себе это не плохо. Вот только я считаю, что "гуманитарного" образования не бывает. Бывает техническое, но применяемое в разных областях. Ну, это вроде как с "приблизительными науками". При рассмотрении статьи Андрея Астахова я сконцентрировался почти исключительно на негативных аспектах. Может сложиться впечатление, будто я считаю работу бесполезной. Нет, при всём вышеизложенном я склонен оценивать статью положительно: в нынешних условиях всякий конструктив следует оценивать положительно, тем более, что аналитическая составляющая текста с практической точки зрения корректна. Имеет место и эмпирика, и относительная целостность системы взглядов, и попытки синтеза, и готовность к дальнейшему поиску. Другой вопрос, что полезность этой работы, её общественное значение и резонанс могли бы быть значительно выше – при условии более прагматического подхода и большей сосредоточенности.
|
