Страна базирования. Геополитические тенденции, в сфере действия которых находится Беларусь. Юрий Шевцов.

Шевцов Ю.В.

Страна базирования

Геополитические тенденции,
в сфере действия которых находится Беларусь

Издательство "Белый свет" и Альманах Геополитика

Минск, 2001
(Первое издание - Минск, 1996)

Содержание:

Введение
1. Три источника и составные части будущего белорусского ТЭКа.
Решение энергетических проблем Беларуси по-прежнему и надолго лежит на Востоке
2. Бремя стабильности.
Система транспортных коммуникаций в системем политических координат Беларуси
3. Страна базирования.
Экспортная промышленность в структуре внешней политики РБ
4. Из лесов, болот и землянок.
Социальная история облегчает понимание феномена политического единства белорусов
5. Обреченная на свой путь.
Геополитические тенденции, в сфере действия которых находится Беларусь, по-особому определяют ее судьбу
6. Летать рожденный не может ползать.
Конфессиональная структура Беларуси и ее трансформации
7. Все там будем (на Западе)!
Европейская интеграция меняет геополитическое положение Беларуси
8. Общество и его гиганты.
Реформирование крупной промышленности требует не только экономических решений
9. Новичок среди профи.
Каспийская нефть никому не дает спать спокойно
10. Европейская дилемма.
Борьба между Вентспилсом и Питером выходит на финальную стадию

Введение

В книге "Страна базирования. Геополитические тенденции, в сфере действия которых находится Беларусь" (при первом издании - книга имела название - "Беларусь: от сборочного цеха СССР к стране базирования национальных ТНК") сделана попытка вычленить основные геополитические тенденции, под воздействием которых оказалась Беларусь в конце 80-х годов нашего столетия. Эта работа является первой в комплексе исследований по геополитической ситуации, которая сложилась в Средней Европе после распада Советского Союза и Восточного блока вообще. Вторая работа из задуманного геополитического комплекса - Россия: путь на Север" - также выставлена в Интернет.

Сокращенный вариант книги "Беларусь: от сборочного цеха СССР к стране базирования национальных ТНК" был опубликован в 1996 году в белорусском экономическом журнале "Дело". Часть текстов была перепечатана из журнала "Дело" газетой "Советская Белоруссия". "Глава 6. Летать рожденный, не сможет ползать. Конфессиональная структура Беларуси и ее трансформации" была опубликована в качестве отдельной статьи в журнале "Свободная мысль" Горбачев - Фонда (N10/1996).

Совокупный тираж книги составил около 350 тысяч "экземпляров", что для Беларуси беспрецедентно до сих пор.

1. Три источника и составные части будущего белорусского ТЭКа

Решение энергетических проблем Беларуси по-прежнему и надолго лежит на Востоке

Известно, что практически все потребляемое белорусской экономикой топливо завозится в государство из - вне: почти на сто процентов - из России. Естественно, что обеспечение устойчивого функционирования ТЭКа выступает одной из важнейших задач этого недавно возникшего государства. И, возможно, является самым главным вопросом белорусско - российских взаимоотношений. Каковы основные направления белорусской политики в области ТЭКа на востоке? Проявления каких сегодня подспудных тенденций нам стоит ожидать в среднесрочной перспективе? Каковы перспективы Беларуси в топливной области вообще?

Белорусская "гегемония"

Прежде всего отметим, что белорусский Топливно - Энергетический Комплекс по ряду своих характеристик резко отличается от ТЭКов соседних государств.

Прежде всего, своим весом внутри РБ. На территории Беларуси расположены два Нефтеперерабатывающих Завода в Новополоцке (расчетная мощность -- около 20 млн. тонн нефти в год) и Мозыре (до 12 млн. тонн), а также -- несколько комплексов химических, предприятий, в производственном процессе которых используются нефть и нефтепродукты. Химические заводы концентрируются в районах НПЗ и в городах Гродно и Могилеве.

Для удовлетворения топливных потребностей Беларуси требуется 10 -- 12 млн. тонн. То есть около 20 млн. тонн нефти и газа , приходивших в БССР отправлялись после переработки за ее пределы. И сегодня экспорт продукции белорусской химической и нефтеперерабатывающей промышленности составляет примерно 30 процентов всего его годового объема. То есть нефть и газ Беларуси нужны не столько для собственного потребления, сколько для поддержания своего экспортного потенциала.

Соседи Беларуси, за исключением России и Литвы, таким мощным по абсолютным показателям ТЭКом (и химической промышленностью) не обладают. Также эта отрасль экономики не имеет у них настолько ярко выраженной экспортной направленности и не занимает столь высокой доли в объеме внешней торговли.

Литовский ТЭК базируется на Мажейкяйском НПЗ (10 -- 12 млн. тонн нефти в год) и комплексе химических предприятий, расположенных в разных местах этого государства. Однако их совокупная мощность значительно уступает белорусской химической промышленности, а Мажейкяйский НПЗ специализирован на выпуске в первую очередь темных нефтепродуктов и его эффективная деятельность в значительной мере зависит от взаимного согласования планов с белорусскими производителями.

В необходимости такого взаимного согласования заключается вторая особенность белорусского ТЭКа. Возникшим на руинах СССР государствам, расположенным между Балтийским морем и Полесья, от Советского Союза досталась интегрированная топливная инфраструктура и система удовлетворения их нужд в продукции химической промышленности. В основе этой системы лежало два фактора: несколько отличная технологическая специализация трех основных НПЗ этого региона (два белорусских и Мажейкяй), которые в оптимальном варианте должны выпускать в качестве профильной продукции разные типы нефтепродуктов. Белорусские НПЗ и ее химическая промышленность вообще выступали таким образом базой всего регионального ТЭКа.

Региональный коллектор

Вторым фактором выступала своеобразная "зацикленность" системы снабжения регионального ТЭКа нефтью и газом на Беларусь. Именно сюда напрямую были подведены трубопроводы из России, а уже из Беларуси они были протянуты в Литву и Калининградскую область.

Несколько усложнял эту стройную картину построенный незадолго до развала СССР единственный на Балтике экспортный нефтяной морской порт в Вентспилсе. Однако и к нему тоже был подведен дополнительный трубопровод от расположенного в северной части Беларуси Новополоцкого НПЗ. На территории Латвии собственных крупных объектов ТЭКа не было. Возможно, за исключением самых крупных в этом регионе подземных хранилищ газа, рассчитанных на потребности Вооруженных Сил,

Таким образом Беларусь до сих пор является своего рода центром коллектора по которому прибывающее из России топливо распределяется между государствами региона, обладает наиболее важным в масштабе региона Топливно - Энергетическим Комплексом, от стабильного функционирования которого зависит нормальная работа народного хозяйства всех стран региона. В политическом плане это дает Беларуси исключительно устойчивые позиции во взаимоотношениях со своими северными соседями.

Без транзита

Третьей особенностью белорусского ТЭКа можно считать его почти исключительно перерабатывающую специализацию. Через Беларусь проходят незначительные по пропускной мощности транзитные трубопроводы из России в страны Западной и Восточной Европы. В общем объеме экспортируемой Россией в страны Дальнего Зарубежья нефти транзит через Беларусь составляет всего около двух процентов (таблица 1).

Таблица 1

География российского валютного экспорта нефти в 1995 году
пункты отгрузки нефти	страна	Доля в процентах от общего экспорта	Координаторы экспортных нефтепроводов
1. Новороссийск (морской нефтеналивной терминал)		37	ГП "Роснефть", Восточно -Нефтяная Кампания ЛУКойл
2. Туапсе (морской нефтеналивной терминал)		5	СИДАНКО
3. Вентспилс, (морской нефтетерминал)	Латвия	12	ГП "Роснефть"
4. Одесса, (морской нефтеналивной терминал)	Украина	4,5	ЮКОС
5. Адамова застава, (пункт сдачи на магистральном нефтепроводе)	Польша	20	СИДАНКО (только в Польшу), Сургутнефтегаз (в Восточную Германию)
6. Будковце, (пункт сдачи на магистральном нефтепроводе)	Словакия	13	"Славнефть" (в Словакию), "ЛУКойл" (в Чехию)
7. Фенешлитк, (пункт сдачи на магистральном нефтепроводе)	Венгрия	8	ЮКОС (в Венгрию)
8. Мыс Хальфо, (морской нефтеналивной терминал)	о. Сахалин	0,5	АО "Сахалинморнефтегаз"
Источник: "Коммерсант - Дейли" 14.07.1995

Трансконтинентальные трубопроводы в Западную Европу проложены в основном через северную Украину к городу Чоп в Закарпатье, где далее веером расходятся в разные страны. Беларусь за пределы своего региона продукцию нефтепереработки отправляет по двум основным каналам: от Мозырского НПЗ через украинские магистральные трубопроводы в Словакию и через порт Вентспилса морем. Кроме того, существует техническая возможность использования для экспорта уходящего в Польшу устаревшего трубопровода "Дружба" и небольшого "военного" нефтепровода, проложенного до Гданьска.

Можно сделать вывод, что снабжение Беларуси российским топливом зависит почти исключительно от характера двусторонних белорусско -- российских взаимоотношений, от заинтересованности России в существовании крупной промышленности в регионе на север от Полесья. За естественным стремлением Беларуси сохранить свою промышленность и влияние в регионе до самого последнего времени не стояли глубинные интересы крупных западных государств и Запада вообще.

Наконец, нельзя забывать, что белорусский ТЭК обслуживает весьма специфичную по своей структуре промышленность Беларуси. На этом моменте стоит остановиться подробнее.

Экспортный меч в слабых руках

По степени концентрации производства промышленность Беларуси превосходила все соседние промышленные регионы, за исключением, быть может, Восточной Украины. Известно, что до распада Советского Союза примерно 50 процентов белорусских промышленных предприятий находились в союзном подчинении. Такого процента неподчиненных местным властям производств не было более ни в одной другой расположенной в Европе союзной республике бывшего СССР.

И вот именно это обстоятельство требует взглянуть на политическую сторону проблем Белорусского ТЭКа по-особому. Проблема в том, что Беларусь обладала, и в значительной степени еще продолжает обладать, промышленностью, которая качественно отличается от промышленности соседей.

После Второй Мировой Войны практически на пустом месте в основном в восточной части Беларуси был создан относительно высокотехнологичный по советским меркам промышленный очаг. Белорусская промышленность специализирована на выпуске в первую очередь продукции крупного машиностроения, электронной и, как уже указывалось, химической промышленности. Причем здесь практически отсутствуют замкнутые технологические циклы.

В Беларуси расположены, как правило, головные сборочные предприятия, выпускающие конечный продукт из поставляемых из России полуфабрикатов. Таких предприятий немного. Прежде всего -- это Минский Тракторный Завод (около 200 предприятий в Беларуси и до сотни -- за ее пределами), Минский Автозавод (порядка 70 -- 100 предприятий в РБ), ПО "Интеграл" (до тридцати производственных единиц, плюс -- технологическая совместимость с несколькими другими крупными белорусскими электронными ПО , всего в Беларуси около 20 таких электронных "монстров").

В РБ находятся также необходимые промышленным производствам научные и конструкторские центры и система подготовки квалифицированных кадров.

Около 80 процентов всей производившейся в БССР промышленной продукции уходило за ее пределы и точно такой же процент необходимого для белорусской промышленности сырья и полуфабрикатов, поставлялись сюда из - вне, в основном из России. Фактически Беларусь обладала и обладает сейчас колоссальным для ее размеров и численности населения экспортным потенциалом, который аккумулируется на всего нескольких направлениях и на относительно небольшом количестве производственных единиц. Простое сохранение своей промышленности требует от РБ не просто акционирования предприятий и вливания туда иностранных инвестиций, но и очень активной внешней политики в регионах, где расположены ее рынки сбыта и сырья.

Без Москвы пока нигде

Эти рынки, в большинстве случаев располагаются за пределами РБ. Ведь в силу высокой концентрации производства по выпуску некоторым товаров Беларусь близка к самым высоким мировым уровням. Например, по производству колесных тракторов. Минский Тракторный Завод (МТЗ) рассчитан на выпуск 114 тысяч таких машин в год. Реальное производство в лучшие годы составляло, правда, 100 -- 101 тысяч машин. По некотором данным -- это самый крупный в мире подобный завод.

Безусловно, Беларусь в таком количестве такой техники никогда не нуждалась и в основном они отправлялись в Россию, на Украину, в Казахстан, в страны третьего мира. Сегодня ситуация такова, что в 1994 году в Россию было отправлено 12 тысяч из произведенных в этом году 43 тысяч машин. Это примерно равно произведенному РФ в 1994 количеству тракторов этого типа (14,7 тысяч штук). Остальные машины ушли в основном в страны третьего мира или остались на складах.

Даже для масштабов России МТЗ слишком велик, что уж говорить про масштабы многих других государств. То есть Беларусь обладает и необходимостью и потенциалом ставить в технологическую зависимость от себя базовую отрасль экономики слаборазвитых аграрных государств Азии и других регионов третьего мира. В технологической зависимости от РБ по тем же тракторам уже находятся едва ли не все государства, возникшие на месте СССР и бывшего социалистического содружества. А, значит, Беларусь может активно использоваться как элемент сложной политической игры в этих странах третьими силами.

Еще более интересно видится политическое значение расположенной в Беларуси электронной промышленности, выпускавшей в основном продукцию двойного назначения... Именно эта продукция открывает сегодня гражданским отраслям экономики этого государства двери рынков крупнейших азиатских стран: Китая, Ирана, Пакистана, Индии.

Одним из наиболее уязвимых мест Беларуси и тех сил, которые используют экспортный потенциал белорусской промышленности в своей политике является полная зависимость РБ от поставок из России нефти и газа. Вот эту топливную уязвимость мощной экспортной промышленности, на наш взгляд, и можно считать четвертой особенностью белорусского ТЭКа.

Пока не решена проблема полной зависимости РБ от российского топлива, Минск не может себе позволить антироссийской ориентации ни в одной части земного шара. В то же время сохранение поставок этого топлива ведет к сохранению Беларусью крупного экспортного потенциала, способного составить серьезную конкуренцию российским производителям по ряду позиций даже на собственно российском рынке.

Сохранить нажитое сегодня - приумножить позднее

Зависимость топливно -- знергетического комплекса РБ от поставок топлива из России обусловлена в первую очередь особенностями топливной инфраструктуры Беларуси. Все газо- и нефтепроводы, проходящие через ее территорию на Запад или к побережьям Черного и Балтийского морей, неспособны доставить в Беларусь необходимые ей при нормальном режиме работы промышленности 30 -- 40 млн. нефти в год.

Еще более важно, что технически существующие ныне трубопроводы приспособлены к прокачке топлива только в направлении с востока на запад. Их модернизация с целью приспособления под поставки топлива в обратном направлении -- крайне дорога. Между тем со всех сторон Беларусь окружают точно такие потребители российского топлива, как и она. С примерно теми же проблемами, но с гораздо меньшим по значению и объему, чем в РБ, ТЭКом.

Проблема уменьшения монопольной зависимости РБ от поставок топлива из России носит прежде всего политический характер и требует солидарных действий Беларуси и как минимум зависимых от ее ТЭКа Литвы и Латвии. Добиться же этого при наличии глубоких идеологических противоречий между этими странам почти невозможно.

Кроме того, удержание стран региона в монопольной зависимости от поставок российского топлива может рассматриваться как непрокламируемая, но естественная доктринальная установка во внешней политике России. Москва же обладает в этом регионе достаточными рычагами давления, чтобы любое белорусское руководство старалось избежать конфронтации с нею. А, значит, создание альтернативной системы снабжения Беларуси топливом может стать неизбежной политикой Беларуси только в случае сокращения поставок топлива из России по вине самой Москвы. Например, если это государство будет охвачено внутренним катаклизмом.

Конечно, на политику Беларуси оказывает влияние и строительство элементов альтернативной топливной инфраструктуры, которые планируют предпринять ее соседи: нефтетерминалы в Бутинге (Литва), Одессе (Украина), Гдыне (Польша), приемный терминал в Вентспилсе (Латвия). Их строительство может быть завершено в течение трех -- семи лет. После этого соединить эти терминалы перемычками через территорию РБ технической сложности не представляет. Однако надо иметь ввиду, что в таком случае Беларусь рискует потерять статус неформального лидерства в региональном ТЭКе.

Потому сохранение статуса своего ТЭКа и промышленного потенциала требуют от Беларуси , пока эти морские терминалы не построены, реализовать ряд крупных проектов, ориентированных на нефть и газ России. В случае успеха этой политики можно рассчитывать, что белорусский ТЭК оставит за собою региональное лидерство и роль распределителя основной части потребляемого регионом топлива. Тогда морские терминалы станут не альтернативной , а вспомогательной структурой, регионального ТЭКа, который по-прежнему будет ориентирован в основном на российские нефть и газ.

Газовая атака на Европу

Прежде всего речь идет о строительстве двух новых магистральных трубопроводов от полуострова Ямал через Беларусь и Польшу в Германию. Из шести обсуждавшихся начале 90-х годов вариантов доставки ямальского газа на Запад Беларусь была выбрана не сразу, а после сложной закулисной борьбы.

Предполагается, что благодаря этой трубопроводной линии Германия будет получать дополнительно 50 миллиардов российского газа в год. Газопроводы уже строятся. На территории Беларуси необходимо построить сравнительно небольшой участок: примерно 200 км от города Несвижа, где уже имеются необходимые ответвления, к границе с Польшей в районе Беловежской пущи. Строительство должно быть завершено в 1997 году. Стоимость всего проекта Ямал -- Запад оценивается примерно в 50 миллиардов долларов и финансируется в конечном счете за счет Европейского Союза.

Тем самым доля российского газа в общем объеме поступающего в крупнейшую страну Европейского Союза природного газа поднимется с 28 процентов едва ли не до 40. Часть газа будет направлено от белорусско -- польской границы по территории Польши в Словакию, откуда по новым и уже существующим трубопроводам он будет распределяться по другим восточноевропейким государствам. Сами Польша и Беларусь увеличат потребление газа примерно в два раза.

Для Беларуси проведение ямальских газопроводов влечет за собою едва ли не коренное изменение ее геополитического значения:

- РБ по-прежнему, несмотря на вероятное завершение в 1997 - 2003 годах в окружающих странах строительства морских терминалов, будет принимать основной поток поступаемого в регион топлива и влиять на его распределение;

- складываются предпосылки к новому рывку белорусской химической промышленности и энергетики, что может позволить Беларуси сохранить за своим ТЭКом ведущее значение в регионе между Балтикой и Полесьем;

- РБ приобретает серьезное значение на уровне отношений между Европейским Союзом и Россией, в частности, ЕС и Россия становятся крайне заинтересованными в политической стабильности на территории Беларуси и в ее невовлечении во внешние конфликты;

- падает геополитическое значение Украины, через которую ныне осуществляется основной объем экспорта в страны центральной и Западной Европы российских нефти и природного газа;

- территория Беларуси приобретает дополнительную привлекательность для реализации крупных трансъевропейских коммуникационных проектов (прежде всего крупнейшего в Европе транспортного коридора "Восток --Запад", информационных магистралей, системы сверхдальней передачи электроэнергии) и крупных инвестиционных проектов вообще.

В конечном счете, благодаря проекту Ямал -- Германия, проекту транспортного коридора "Восток -- Запад" и всему комплексу связанных с ними региональных изменений Беларусь имеет шансы приобрести геополитическую устойчивость по крайней мере на период сегодняшней политической нестабильности в России.

К тому же, согласно решениям Конференции глав государств ЕС на о. Корфу летом 1994 года Европейский Союз заинтересован не только в этом проекте. Речь идет о готовности, в случае его удачной реализации пойти на строительство второй очереди газопроводов из России в Европу через Беларусь, способной доставлять на Запад свыше 300 млрд. кубометров газа в год. Наконец, проект "Ямал -- Запад". У РБ также развязываются руки для активных действий на внешних рынках в интересах своей экспортной промышленности.

Что касается белорусско - российских взаимоотношений, то благодаря газовому проекту внешнеполитические интересы РБ оказываются напрямую связаны с интересами Запада в России и с интересами как минимум газового лобби великой восточноевропейской страны.

Первая ТНК ?

Другим важным направлением белорусско -- российских отношений в области ТЭКа можно назвать создание и деятельность российско - белорусской нефтяной кампании "Славнефть". Это единственная в России совместная "вертикальная" нефтяная кампания. Она была создана в 1994 году. Ее основным добывающим подразделением выступает АО "Мегионнефтегаз", а базовыми перерабатывающими предприятиями - Мозырский и Ярославский НПЗ (около 12 млн. тонн нефти в год). После проведенной в течение 1995 года реформы российского ТЭКа "Славнефть" заняла девятое место среди российских кампаний по нефтедобыче.

Сама "Славнефть" построена таким образом, что Беларусь не обладает контрольным пакетом ее акций, однако по уставу этой кампании РБ может заблокировать принятие стратегических решений, если они затрагивают ее государственные интересы. Кроме того, на сегодняшний день "Славнефть" основным НПЗ "Славнефти" выступает Мозырьский завод, продукция которого в значительной мере направляется на экспорт в страны Центральной Европы.

Благодаря Мозырю и своему "совместному" статусу "Славнефть" обладает непосредственным выходом на рынки центральноевропейских государств и возможностью привлечения к своей деятельности когда-то мощных подразделений белорусских нефтяников и газовиков, работавших на Севере вахтовым методом.

Основание "Славнефти" имело главной целью стабильное удовлетворение потребностей Беларуси в российском топливе в условиях, когда в Российском ТЭКе проводятся различные рыночные преобразования. В этом смысле кампания политически неприкасаема, пока у Беларуси и России близкие отношения.

Важнейшая же выгода "Славнефти" от совместного статуса -- это, вероятно, потенциальная возможность пользоваться для участия в крупных проектах внешнеполитическим потенциалом белорусского государства. Особенно это важно во взаимоотношениях "Славнефти" с российским правительством и правительствами некоторых европейских стран -- потребителей либо белорусской нефтепродукции либо белорусского нефтяного реэкспорта (Словакии, например).

В некотором смысле "Славнефть" -- это приемлемая для России форма участия Беларуси в эксплуатации нефтяных ресурсов Москвы. По своему политическому и технологическому потенциалу эта кампания приспособлена не только для удовлетворения сырьевых потребностей Беларуси, но и для крупных проектов в российском ТЭКе, в реализации которых заинтересована Беларусь. Не исключено, что в будущем "Славнефть" может эволюционировать в ТНК с Беларусью в качестве страны базирования.

Похоже, что само создание этой корпорации изначально было связано, помимо всего прочего, с азиатскими проектами Беларуси и России. На эту мысль наводит, например, синхронизация времени становления этой кампании с активизацией российской (и белорусской) внешнеполитической деятельности в Китае и странах АТР вообще.

Как известно сближение Китая и России особенно активизировалось в последние три -- четыре года, уже зашло весьма далеко и только недавняя болезнь российского Президента сорвала его официальный визит в Пекин.

Примерная программа этого визита российскими СМИ была широко освещена. Речь идет о комплексе политических соглашений, а в области экономики, в числе прочего -- о проектах проведения в Китай трех трубопроводов от еще неразработанных месторождений нефти и газа на территории бывшего СССР: Туркмения -- Китай -- Желтое море , Эвенкия -- Монголия -- Китай , Якутия -- Китай (Южная Корея).

Безусловно, говорить о перспективах долговременного российско -- китайского диалога в условиях политической нестабильности в Москве сложно. Но можно утверждать, что тенденция к такому сближению весьма серьезна. И "Славнефть" оказалась на едва ли не самом что ни есть острие этого сближения двух азиатских гигантов в области ТЭКа.

На Пекин !

Вскоре после своего основания эта кампания включилась в объявленный российским правительством тендер на разработку нефтяных месторождений Эвенкии. На тендер выставлены семь участков, из которых четыре содержат в себе свыше 80 процентов разведанных запасов эвенкийской нефти.

На них претендует несколько кампаний, но более всего -- свыше половины всех запасов -- желает получить "Славнефть" (см. таблицу 2). Причем по общему объему этих запасов объекты претензий российско -- белорусской кампании примерно в два раза превосходят запасы региона Каспийского моря (до 600 - 700 млн. т) вокруг которых ведется вот уже несколько лет столь ожесточенная политическая борьба.

Таблица 2

Перспективные нефтяные месторождения, закрепленные за российскими НК
Компания	Претендует на неразработанные разведанные запасы месторождения восточнее р. Обь	Административная единица РФ	нефти (млн. т)
ЮКОС	Приобское месторождение	Ханты - Мансийский АО	550
ВСНК (вместе с ВНК)	Юрубченский блок	Эвенкийский АО	702,7
ВНК (вместе с ВСНК)	Юрубченский блок	Эвенкийский АО	702,7
ВНК (вместе со "Славнефтью")	Терско - Камовский	Эвенкийский АО	655,7
"Славнефть"	Куюмбинский блок	Эвенкийский АО	946,8
"Славнефть" (вместе с ВНК)	Терско - Камовский блок	Эвенкийский АО	655,7
"Лукойл", "ЮКОС", "КомиТЭК", Консорциум западных кампаний	Тимано - Печера	Ненецкий АО	400

В случае удачного исхода борьбы за эвенкийский тендер "Славнефть" имеет шансы переместиться в первую пятерку российских кампаний по разведанным запасам топлива. Далее стоит ожидать сложной дипломатической игры по привлечению иностранных инвестиций в разработку этих месторождений и строительство трубопроводов в Китай, создания инфраструктуры для деятельности в Китае и других странах АТР.

В целом же РБ через "Славнефть" оказалась своеобразным способом подключена к одному из ключевых для Китая и России проектов в области ТЭКа. И это причастие к большой политике вполне можно рассматривать как одну из важных предпосылок к выходу экспортной белорусской промышленности на рынок наиболее населенной страны мира. Правда, при условии сохранения между Минском и Москвой близких отношений.

Обходят с севера

Несколько менее важным в перспективе, но более значимым исходя из потребностей Беларуси сегодняшнего дня, является для РБ ситуация с российскими проектами освоения Приобского и Тимано -- Печерского нефтяных месторождений.

Тендер на освоение расположенного в Ханты -- Мансийском Автономном Округе РФ Приобского месторождения в сентябре 1995 года выиграла вторая по объему добычи российская нефтяная кампания ЮКОС. К освоению этого месторождения планируется широкое привлечение американской корпорации "АМОКО" и ряда других известных западных нефтяных кампаний. Выразили желание поддержать этот проект Европейский Банк Реконструкции и Развития и Международный Банк Реконструкции и Развития.

Значительную часть добытой нефти планируется транспортировать в Европу. Однако пока окончательно не определены направления трубопроводов или места строительства морских нефтетерминалов. Скорее всего будет избран какой-то вариант прохождения трубопроводов севернее Украины. Либо через Беларусь подобно ямальским газопроводам, либо -- к порту Вентспилса или к специально построенным экспортным нефтетерминалам в восточной части Балтийского моря.

В пользу Балтийского направления для приобской нефти свидетельствуют уже объявленные планы транспортировки нефти из другого пока не освоенного месторождения, на участие в освоении которого также претендует "АМОКО" -- Тимано -- Печерского. Проект по Тимано - Печере тоже упирается в непринятый Закон о разделе продукции.

Объявленные модели транспортировки печерской нефти предусматривают, в частности, строительство трубопроводов к Петербургу (мощностью строительство порта Приморск на 45 млн. т нефти в год) и порту Пори в Южной Финляндии. Печерская трубопроводная сеть могла бы быть логично использована и для доставки в Европу значительной части приобского сырья.

Отразим северный обход ростом производства в Новополоцке !

Интересам Беларуси вряд ли отвечает создание Балтийской Трубопроводной Системы (БТС), которая обогнет РБ с северо -- востока. Наиболее предпочтительным вариантом для Минска могло бы стать, конечно, белорусское направление магистральных трубопроводов. В крайнем случае, -- через Вентспилс. Или уж в самом худшем случае -- пусть бы был реализован западный проект постройки огромного нефтетерминала на Баренцовом море. Тогда в регионе Беларуси никто притока в Европу северной нефти не заметит и почетное место Беларуси останется за нею.

Если же этого не произойдет, то, можно предполагать, Беларусь будет просто заинтересована в сохранении за Вентспилсом статуса ведущего морского порта Балтики. Тогда Минск мог бы несколько компенсировать издержки от БТС по другим направлениям:

- сохранить за своей транспортной сетью значение ведущего коммуникационного центра региона;

- увеличить долю белорусов в населении Латвии за счет миграции рабочей силы в растущий новый торговый центр;

- непосредственным участием в реконструкции и акционировании латвийских портов терминалов (Латвией уже предложены Беларуси для этого Вентспилс и Рига).

Вентспилсский, как и любой балтийский вариант прохождения транзита северной нефти в Европу, требует от РБ ускорить модернизацию производства на Новополоцком НПЗ с тем, чтобы увеличить транзит через Вентспилс на Запад готовых нефтепродуктов. Если Беларусь сумеет привлечь в Новополоцкий НПЗ и в свою нефтепереработку вблизи границ с Латвией иностранный капитал, тогда можно рассчитывать, что в этом регионе не возникнет крупных конкурентных Беларуси НПЗ и ущерб ее геополитическому положению от БТС будет в определенной мере компенсирован ростом доходов от переработки северной нефти.

Наконец, отметим, что в случае становления Балтийской трубопроводной системы Новополоцкий и Мозырский НПЗ будут еще более жестко интегрированы в совершенно разные трубопроводные системы и региональные силовые поля. Мозырь и сегодня весьма втянут в сферу влияния украинского ТЭКа. Через Украину он получает сырье и через Украину экспортирует свой конечный продукт. В случае же становления БТС Мозырский НПЗ еще более прочно переместится на периферию топливных интересов Беларуси.

А потому Беларусь не может последовательно пойти путем создания национальной нефтяной кампании по типу "Татнефти" в составе своих НПЗ и вспомогательных структур. И если каким-то чудом магистральные трубопроводы с севера не будут проведены все-таки через РБ, то, стоит предполагать, что такой кампании не возникнет. А белорусская политика в области ТЭКа будет по-прежнему четко распадаться на три направления: Ямальские газопроводы, Мозырь с проблемами "Славнефти" и Новополоцк с проблемами Вентспилса.

2. Бремя стабильности

Система транспортных коммуникаций в системе политических координат Беларуси

Вряд ли какой-то элемент экономики влияет на внешнюю политику Беларуси больше, чем ее транспортная система. В некотором смысле эволюция именно системы коммуникаций на территории сегодняшней РБ как минимум дважды за последние сто лет вызывала мощные трансформации в белорусском обществе.

"Железные" родители "крестьянских" наций

В конце XIX века железнодорожное строительство вызвало целую социально - этническую революцию. В 80-х годах прошлого столетия через Беларусь были проложены, говоря сегодняшними терминами, первые трансевропейские железные дороги. Эти магистрали жестко привязали Беларусь к России широкой колею, которая была установлена российским правительством сознательно, для уменьшения соблазна со стороны какой-либо западноевропейской страны вести захватнические войны против Москвы. Имелась ввиду в основном Германия.

Кроме того, введением своего стандарта Москва резко ограничивала потенциал сепаратизма ее европейских окраин. Слишком дорога перестановка всех своих железных дорог для небогатых восточноевропейских стран. Железнодорожное строительство в конце XIX века также привело к практически полному изменению экономического районирования Беларуси. Зачастую железные дороги прошли не так, как проходили традиционные сухопутные и водные коммуникационные линии. Старые экономические центры быстро уступили свое значение тем населенным пунктам, которые выросли в местах пересечения железнодорожных магистралей. Слуцк, Несвиж, Новогрудок, Быхов, Ружаны уступили место Барановичам, Молодечно, Орше, Бресту, Бобруйску.

Железнодорожное строительство взломало устоявшуюся социальную структуру белорусского общества. До железных дорог 60 -- 80 процентов населения белорусских городов и местечек составляли евреи, еще 10-15 процентов - поляки, или точнее местные католики, которые по самоидентификации были поляками.

Железнодорожное строительство потребовало сотен тысяч рабочих, которые затем осели в железнодорожных узлах в качестве обслуги железных дорог и подвижного состава. С этого момента там, где были дороги, крестьяне получили собственную социальную нишу в городах Беларуси и составили заметные этнические общины горожан. Именно эволюция этих общин в значительной мере и дала, с точки зрения социологии, почву появления в XX веке на западе России нескольких "крестьянских" наций.

Вместо Восточной Пруссии

Второй раз транспорт вызвал глубинную трансформацию белорусского общества в послевоенное время. После ликвидации Восточной Пруссии и раскола Европы на противостоящие военно - политические блоки транспортные коммуникации в Восточной Европе стали обслуживать созданную здесь крупную промышленность, работавшую на советском сырье.

Значение перевозок в направлении Западной Европы резко упало. Еще более снизилось значение традиционных Балтийских портов, через которые ранее регион торговал в основном с западными странами. Восточная Пруссия как коммуникационный центр региона между Полесьем и Балтийским морем вообще исчезла. Основная транспортная нагрузка в этом регионе пришлась на континентальные магистрали. В результате, Беларусь превратилась в основной коммуникационный центр в регионе на север от Полесья.

Развитая по советским меркам транспортная инфраструктура была одним из самых важных факторов успешной послевоенной индустриализации этой разрушенной войною республики. Причем Беларусь впервые за много лет стала промышленным районом, на который в значительной мере было ориентировано производство близлежащих Литвы и Латвии.

На острове Корфу решили за нас

Парадоксальным образом значение транспортной системы Беларуси для региона, похоже, сохранится и после распада СССР. И связано это новое значение с образованием Европейского Союза. Одной из базовых экономических программ ЕС выступает развитие транспортных коммуникаций и в том числе сети трансевропейских транспортных коридоров между Западной и Восточной Европой. Беларусь превращается в один из самых важных транспортных узлов всей Европы. Программа развития европейской транспортной системы готовилась задолго до заключения в конце 1991 года Маастрихтских соглашений об образовании Европейского Союза. Однако официально была принята лишь в июне 1994 года во время Конференции глав государств ЕС на острове Корфу. Через полгода, в январе 1995 года во время конференции ЕС в городе Эссене она была окончательно утверждена и принята к финансированию.

Беларусь, согласно этой программе, становится страной, через которою пройдет основной и наиболее дорогостоящий коридор: железнодорожная и шоссейная дороги Мадрид (Лондон) -- Париж -- Берлин -- Варшава -- Минск -- Москва. Вокруг этой коммуникационной линии, словно вокруг станового хребта будут располагаться вспомогательные транспортные коридоры. Два из них пересекут территорию РБ с севера на юг: Клайпеда (Калининград) -- Минск -- Бобруйск -- Гомель -- Киев -- Одесса и Рига -- Витебск -- Бобруйск -- Гомель -- Киев.

Второй по значению и пропускной способности трансевропейской линией должен стать коридор Краков -- Львов -- Киев -- Южная Россия. Третьей -- небольшие по мощности дороги вдоль южного побережья Балтийского моря: Виа-Ганза ( Щецин -- Гданьск -- Калининград -- Клайпеда -- Рига -- Таллинн -- Санкт-Петербург -- Хельсинки) и Виа-Балтика (Варшава -- Каунас -- Рига -- Тарту -- Санкт-Петербург).

Транспортный коридор Берлин -- Москва должен представлять из себя модернизированную согласно западным стандартам платный автобан с сетью мощных пограничных переходов и таможенных терминалов на границе Польши с Германией и Польши с Беларусью.

Железная дорога также должна быть модернизирована. В первую очередь скорость движения поездов по ней должна быть поднята примерно в два раза по сравнению с нынешней. Для этого, в частности предполагается построить самый мощный в Европе пункт по перестановке поездов с узкой колеи на широкую в Бресте. Во вторую очередь ожидается строительство самой длинной в мире сверхскоростной железной дороги с тем, чтобы поезда могли покрывать 1200 км между Москвой и Брестом в течение 4-6 часов вместо сегодняшних 10-12. На этом пути остановки будут, предположительно, только в Бресте, Минске, Смоленске. Не исключено и строительство параллельной дороги на магнитной подвеске.

Реализация этих проектов запланирована до 2010 года. Первые очереди модернизированных трасс должны вступить в строй уже в течение ближайших пяти лет.

Транспортные проекты ЕС вплотную увязаны со строительством двух газопроводов из Ямала в Германию (должны подать "ранний" газ в 1997 году) и со строительством сверхмощной ЛЭП, которая соединит энергетические системы ЕС с бывшим Единым Энергетическим Кольцом Советского Союза. Энергетический проект носит условное название энергомост "Восток -- Запад". Он предусматривает сооружение многоподстанционной электропередачи Россия-Белоруссия-Польша - Германия постоянного тока пропускной способностью 4000 МВт и напряжением 500 КВ (протяженность 1800 км.). Уже в ближайшее время Россия приступит к строительству ЛЭП от Смоленской ГРЭС до Калининграда. Стоимость проекта предполагается в 1,3 млрд. долларов.

Фактически речь идет о превращении Беларуси в транспортный и энергетический перекресток объединенной Европы, от нормального функционирования транспортной и энергетической систем которого будет зависеть экономка множества гораздо более значимых и мощных, чем РБ, государств.

Консерватизм на крыльях евроинтеграции

Для небольшой по размерам Беларуси превращение в коммуникационный узел европейского масштаба, безусловно, выгодно.

Прежде всего это "обрекает" РБ на политическую стабильность. Запад и Восток по мере реализации транспортной программы ЕС становятся все более уязвимы от нормального функционирования транспортных магистралей в РБ и потому объективно не заинтересованы в политической дестабилизации на ее территории. Транспортные артерии выглядят своего рода гарантом Беларуси от разрушительных внешних и внутренних конфликтов любого типа. Далеко не всякое государство на бурном постсоветском пространстве может похвастаться подобными политическими "подпорками".

С другой стороны, и Запад и Россия с трудом могут применять в случае своего недовольства белорусским руководством силовые методы воздействия на него типа экономических санкций или подталкивания оппозиции к массовым акциям протеста. Белорусская политическая элита может не опасаться стимулирования из-вне социальных революций или расколов. В этом смысле транспортная программа ЕС - это гарантия сохранения в Беларуси сформированной при советской власти политической элиты на неопределенно длительное время. Возможно именно в этой невыгодности для Запада политических кризисов в РБ -- одно из основных объяснений феномена белорусской устойчивости, социальной и политической стабильности, несмотря на самые невероятные идеологические повороты ее руководства.

Благодаря европейским дорогам Беларуси ничто, кроме внутренних проблем, сегодня и надолго всерьез не угрожает.

Правда, нормальное функционирование этих трасс возможно только при условии нормальных отношений между Востоком и Западом. Транспортные проекты ЕС вообще базируются на принципиальной установке на рост товарооборота с Россией и Востоком вообще. Речь идет в первую очередь об увеличении потребления на Западе Европы российского сырья, а Россией - продукции западной промышленности и, очевидно, продовольствия.

Отсюда -- одним из внешнеполитических приоритетов политической элиты Беларуси в какой бы форме ни существовала эта страна (независимое государство или даже часть России) можно считать заинтересованность в дальнейшем сближении России и Запада, в предотвращении нового раскола Европы на противостоящие блоки. И что бы ни утверждали на словах белорусские руководители находясь под влиянием других политических факторов, пока эти лидеры не покушаются на транспортные проекты, можно относиться к реальной внешнеполитической деятельности Беларуси "спокойно".

Глубинная заинтересованность белорусского государства в продолжении сближении Востока и Запада на деле означает выгодность для РБ усиления западного влияния в постсоветском пространстве. Вопрос может стоять лишь о приемлемых для белорусского истеблишмента формах и проявлениях этого влияния. Хотим мы того или нет, а Россия представляет из себя гораздо менее устойчивую геополитическую величину, чем, например, Европейский Союз. Европейский Союз часто выступает своеобразным донором Москвы. Потому именно Запад в политическом тандеме с Россией может рассматриваться как стабилизирующая и ведущая сила. А, значит, стремление РБ к нормальному функционировании транспортных магистралей автоматически ведет к реально прозападной внешней политике.

Вероятно, основной формой белорусского варианта прозападной политики относительно России можно считать заинтересованность Минска не в рискованной для него игре на внутренних российских противоречиях, а -- в поддержке белорусским руководством любого стабильного политического режима в Москве. Ведь степень экономического кризиса в ранее великой восточной стране настолько велика, что без сотрудничества с богатыми Европейским Союзом и США России из него не выбраться. Нравится кому-то или нет, но стабильным может быть только тот российский режим, который будет иметь нормальные отношения с Западом.

Наконец, транспортные проекты программируют и принципиальную конфигурацию системы политических отношений РБ на Западе, в частности, внутри Европейского Союза. Наиболее близкими интересам Беларуси выглядят сторонники европейского единства и европейской интеграции. Позиции же западных правых радикалов и коммунистических сил, которые противятся интеграционным процессам, явно противоречат интересам правящих в Беларуси кругов.

Слишком хорошее наследство

Сохранение Беларусью даже после возникновения ЕС статуса регионального коммуникационного центра парадоксально консервирует сложившуюся в перед распадом СССР структуру республиканской политической элиты, где ведущее положение занимал директорат крупных промышленных предприятий и промышленные ведомства.

А все дело в том, что для сохранения политической стабильности в РБ ничего не остается как сохранить крупную промышленность. В БССР была необычно масштабно развита сборочная промышленность. Перед распадом СССР около 80 процентов производимой республикой промышленной продукции отправлялось за ее пределы. И такой же процент промышленного сырья и полуфабрикатов завозился в РБ. Примерно половина промышленных предприятий БССР находились в союзном подчинении. Подобной степени концентрации производства и подобного значения экспорта не знала ни одна другая бывшая республика СССР и ни одно восточноевропейское государство.

Если эта промышленность действительно остановится, то безработными могут стать не менее половины занятых Беларуси, то есть свыше одного миллиона человек. Эта безработица носила бы ярко выраженный региональный характер, так как крупная промышленность РБ сконцентрирована в основном в Восточной части республики. И тогда было бы крайне трудно обеспечить здесь политическую стабильность. Перепрофилировать промышленных рабочих собственными силами белорусскому бюджету не под силу. Либо Запад и Россия профинансируют крайне дорогие социальные программы по переквалификации половины рабочего класса РБ и становлению новых секторов белорусской экономики, либо должны будут допустить сохранение здесь заметной части крупной промышленности.

Но белорусскую промышленность нельзя оживить простыми экономическими реформами. Никакое реформирование само по себе ни одной проблемы в РБ не решает. Акционирование, скажем, имеет смысл только в случае успешной внешнеполитической деятельности по обеспечению доступа промышленности к рынкам за пределами РБ. И едва ли не самой важной из промышленных проблем выступает сузившийся в результате экономического кризиса традиционный российский рынок.

Сохранение политической стабильности на европейских магистралях требует помощи Западом и Россией выходу Беларуси на нетрадиционные для нее рынки за пределами России.

По большому счету настойчивое стремление Беларуси к разнообразной интеграции с Российской Федерации - также не более чем стремление сохранить доступ к российскому рынку сбыта и сырья для крупной промышленности за счет российских же производителей. И не имеет особого значения, какими словами это стремление озвучивается. К тому же улучшение транспортной инфраструктуры само по себе создает благоприятные предпосылки к притоку в перспективе в РБ иностранных инвестиций. А, значит, -- к увеличению ее конкурентоспособности относительно российских соперников на все том же российском рынке.

К новым рынкам только морем

Еще больше захватывающих поворотов внешней политики Беларуси предоставляет рост торговли стран СНГ и Центральной Европы через порты Балтийского моря.

За 1993 -- 1995 года Беларусь примерно в шесть раз увеличила объем своего собственного транзита через порты стран Балтии и Польши. Впрочем, эта цифра может оказаться и выше, если учесть белорусский транзит. Также растут морские перевозки через Балтику Украины и России. Это еще не те объемы, которые были перед распадом СССР, но рост начался. Причем для Беларуси увеличение морского транзита - явление совершенно новое. В конечном счете, морская торговля, очевидно, отражает общую тенденцию к уменьшению для стран СНГ экономического значения друг друга. У всех членов Содружества растет доля во внешней торговле "дальнего зарубежья". Особенно важно иметь стабильный выход к морю крупной промышленности Беларуси, чьи новые рынки, судя по наметившимся дипломатическим тенденциям будут могут быть расположены в основном в Восточной и Южной Азии.

Теоретически Балтийская торговля в состоянии вызвать для Беларуси и неблагоприятные последствия: если вырастет коммуникационное значение, например, латвийских портов, то нельзя исключать, что значительная часть транзита в Россию со временем будет направляться в сторону Москвы напрямую минуя территорию РБ.

С другой стороны, странам Балтии сегодня необходимы инвестиции в портовое хозяйство и Минск получил комплекс предложений от Латвии принять участие в реконструкции портов Вентспилс и Рига и стать собственником акций в этих портах. Подобные предложения по поводу отдельных специализированных терминалов не раз всплывали и на переговорах с Литвою. Немаловажным фактором выступают и значительные белорусские национальные меньшинства, которые имеются в странах Балтии.

Политика Беларуси относительно Балтийских портов пока четко не очерчена. Однако некоторые общие тенденции в поступках официального Минска уже просматриваются. Прежде всего РБ не стремится сконцентрироваться на одном порту. Белорусское присутствие заметно практически во всех портах Польши и стран Балтии. Кроме того, во всех портах прорабатываются проекты крупномасштабного участия Беларуси в их реконструкции. Наконец, во всех странах выделяются кампании или устойчивая группа кампаний, которые осуществляют наибольший объем белорусского транзита через тот или иной порт, обладают льготными тарифами, облегченным режимом пересечения границы, работают в основном с оптовыми партиями, отсекают мелкого торговца. Обычно в руководстве этих кампаний очень заметно присутствие этнических белорусов -- граждан приморских государств. Деятельность этих кампаний настолько масштабна и значима, что вести речь о влиянии транспортных проблем на политические процессы в Беларуси без учета этих фирм просто невозможно.

Большим дорогам - крупных экспедиторов

Вероятно, наиболее развитой из экспедиторских кампаний такого типа выступает белорусско -- польская кампания "Миртранс". Она была создана в 1993 году белорусской и Польской железными дорогами, портами Гдыни и Гданьска, китайско -- польской судоходной кампанией "Чипольброк" и рядом других подобных государственных рыночных структур. Кампания получила льготные тарифам и благорасположение государственных чиновников. Предполагалось, что порт Гдыня станет портом базирования морского флота Беларуси, к Гдыне будет проведена от Гродно ширококолейная железная дорога, а "Миртранс" -- будет своего рода тоннелем из Беларуси к Гдыне и Гданьску.

Эти грандиозные планы в полной мере реализованы не были, но "Миртранс" все таки превратил Беларусь во вторую по объему транзита через порт Гдыня страну после Словакии. При том, что до 1993 года Беларусь торговли через этот порт практически не вела. Кампания также отклонила на Гдыню и Гданьск часть товаропотоков, которые следовали из западной Европы в порты Мууга (Новоталлинн), Санкт-Петербург, и особенно Котка в Финляндии и направила их по белорусским магистралям. Естественно, "Миртранс" практически монополизировал белорусский транзит через эти порты.

С 1994 года кампания перешла к активной деятельности на континентальных магистралях Польши. Доля транзита по этим дорогам в Чехию, Словакию, Южную Германию к середине 1995 года достигла примерно половины всех перевозок корпорации. причем и в этом случае корпорация отклонила на Беларусь часть грузопотоков из России, которые ранее шли в страны Центральной Европы через Украину. Так, в 1995 году практически весь транзит химических продуктов из России в Словакию осуществлялся не через Чоп в Закарпатье, как ранее, а -- через Брест.

Всего за три года кампания вышла но проекты оборудования за свой счет пограничных переходов на польско -- белорусской границе и -- после заключения белорусско -- российского Таможенного Союза перешла активной деятельности на российском экспедиторском рынке.

Такого рода корпорации тяжело считать коммерческими предприятиями. Они , скорее, напоминают своеобразные межгосударственные ведомства, приспособленные к активной деятельности за пределами национального экономического пространства. Пока эта практика себя оправдала и, видимо, стоит рассчитывать, что белорусская деятельность в портах стран Балтии и далее будет в основном осуществляться через крупные, близкие государству коммерческие структуры, напоминающие транснациональные корпорации в зачаточном состоянии.

Торговать -- не ссориться

Возможные приоритеты Беларуси среди портов Балтии, скорее всего, определяются успехами или неуспехами продвижения крупной промышленности на рынки стран третьего мира. В случае успеха, Минску понадобится решать вопрос о стабильном и долговременном транзите регулярных крупных партий машиностроительной продукции на дальние расстояния по морю.

Для этих целей дешевле использовать крупные океанские суда, которые могут заходить только в глубоководные порты. Близ Беларуси находится всего семь таких глубоководных портов: Гданьск, Гдыня, Калининград, Балтийск (возле Калининграда), Мууга, Санкт-Петербург и черноморская Одесса (с Ильичевском). Лишь эти порты в состоянии принимать суда с осадкой в 15 метров (максимально возможная осадка для допустимая для прохода по Зундскому проливу в Балтийское море) стран. Остальные порты рассчитаны на корабли с осадкой около 10 метров.

Мууга и Петербург находятся вдали от Беларуси и потому маловероятна серьезная белорусская деятельность через них. Одесса - зачастую перегружена. Калининградские порты - к сожалению, длительное время были в основном военными базами и у них пока неразвита торговая инфраструктура. Потому наиболее вероятно, что для транспортировки крупных партий грузов Беларусь будет склоняться к Гдыне и Гданьску, а для транзита небольших партий, особенно на близкие расстояния - к портам Латвии и Литвы.

В любом случае - Беларусь исходя из ее транспортных потребностей не заинтересована ни в какой форме обострения политических проблем с соседними с нею приморскими государствами. Более того, чем значительнее будет транзит Беларуси через соседние порты, тем более республика будет интегрироваться в региональные экономические и политические структуры, а - через них - получать дополнительные точки соприкосновения с политическими интересами Европейского Союза.

Брестский транзит

Самой сложной внутренней задачей Беларуси, связанной с ее транспортной сетью, вероятно, является функционирование комплекса пограничных переходов в районе Бреста. Эти переходы сегодня работают с крайней перегрузкой. Временами автомобильные очереди достигают на 20 - 30 км длины. Ситуация дошла до того, что вопрос урегулирования проблемы Брестских переходов в ноябре 1995 года обсуждался даже на уровне премьер - министров двух стран.

В этой проблеме словно концентрируется все значение еще немодернизированной магистрали Берлин - Москва для нестабильного постсоветского политического пространства восточной части Европы и место Беларуси на этом фоне.

Прежде всего, надо помнить, что после заключения между Беларусью и Россией таможенного Союза резко вырос поток европейско - российского транзита через Беларусь. Точные цифры о доле Беларуси в этом транзите привести сложно, так как сложно его учесть. Но высокие российские чиновники (вице-премьер А. Чубайс) иногда утверждали, что эта доля доходит даже до 70 процентов.

70 процентов - это, вероятно, преувеличение. Или, по крайней мере, эта цифра не может быть реальной с учетом поставок на Запад российского топлива. Но, в любом случае, речь идет о заметных поставках и прежде всего в российскую столицу.

Так, известно, что доля западного продовольствия в потреблении Москвы колеблется на уровне 40 - 60 процентов. Вряд ли будет преувеличением утверждение, что большая его часть доставляется в Москву через Беларусь по железной дороге.

Производство продуктов в России и других странах СНГ неумолимо падает. Машинный парк в сельском хозяйстве изнашивается, удобрений в почвы кладется все меньше, а стариков в деревнях становится все больше. Никакие протекционистские пошлины, введенные в начале 1995 года в России ситуацию принципиально изменить не могут. Значит логично сделать вывод, что вопрос о поставках западного продовольствия в Российскую Федерацию будет постоянным камнем преткновения в политической борьбе в этой огромной стране. А, значит, быстрая или медленная работа в Бресте, например, пункта по перестановке вагонов с западной колеи на восточную может существенно влиять на розничные цены на продовольствие и на политические симпатии по крайней мере населения Москвы.

Беларуси непосредственно касается и один из самых крупных американских проектов по увеличению поставок в страны СНГ зерна и других видов продовольствия. В порту Гданьска самым крупным проектов, вероятно, является зерновой терминал мощностью в три миллиона тонн зерна в год. Он должен быть введен в строй к концу 1997 года.

Украина покупателем этого зерна наверняка не будет. Даже в 1995 неурожайном году Киев запланировал продажу свыше двух миллионов тонн зерна. Вероятно, при всех проблемах, Украина будет обеспечивать себя зерном сама. Американские же поставки могут быть направлены только в Россию через Беларусь прежде всего по трассе Берлин -- Москва.

А, значит, Беларусь должна будет, как минимум обеспечить безопасный транзит этого продовольствия в будущем в Россию или иметь проблемы с русским руководством, каким бы близким оно ни было Минску по идеологии...

3. Страна базирования

Экспортная промышленность в структуре внешней политики РБ

Едва ли не главной особенностью социально-экономической структуры Беларуси, которая принципиально отличает белорусское общество от всех постсоветских государств, выступает исключительное значение в ее экономике крупной экспортной промышленности.

Перед началом экономического кризиса в 1988 году около 80 процентов всей производимой в БССР промышленной продукции уходило за пределы республики. Подобной доли экспорта не имело ни одно государство в советской сфере влияния в Европе и ни одна республика бывшего СССР.

Промышленный очаг

Белорусский промышленный очаг также обладал рядом специфичных черт, которые, по сути, предопределили абсолютно необычную природу переживаемого сегодня Беларусью экономического кризиса и необходимость поиска оригинальных путей выхода из него.

Прежде всего, экспортная промышленность была высококонцентрированной. Выделялись и выделяется лишь несколько так называемых головных предприятий ("гигантов"), на которых собиралось готовое изделие. К этим предприятиям технологически были привязаны несколько десятков предприятий-поставщиков полуфабрикатов и комплектующих деталей. Наиболее крупными из таких технологических комплексов выступает Минский Тракторный Завод (МТЗ), Минский Автомобильный Завод (МАЗ), Белорусский автомобильный Завод (БелАЗ), Гомсельмаш.

Во всех отраслях белорусской промышленности занято около 2 млн рабочих. Основные предприятия экспортного машиностроения обслуживали и продолжают обслуживать около 50% процентов белорусских промышленных рабочих. Причем до 300 тысяч были в той или иной степени заняты только в технологической цепочке МТЗ.

Сложнее определить долю промышленных рабочих, занятых в электронной промышленности Беларуси, ибо эта отрасль экономики РБ выпускала преимущественно продукцию двойного назначения и истинная статистика занятости в ней была засекречена. Однако известно, что БССР занимала третье место в бывшем Советском Союзе по уровню концентрации и масштабу электронного производства после Московского и Ленинградского промышленных районов. Здесь располагалось около трети всех советских радиоэлектронных производств.

Наиболее крупным объектом этой отрасли выступало и выступает Минское ПО "Интеграл". Всего в РБ насчитывается около 20 электронных ПО, которые выпускают зачастую технологически совместимую продукцию и во многих случаях взаимопереплетаются, выпуская совместными усилиями общие конечные продукты. В электронной промышленности занято около 100 тысяч человек.

Примерно столько же промышленных рабочих заняты в нефте-перерабатывающей и химической промышленности, которая также работает преимущественно на экспорт.

Кроме того, в РБ располагается соответствующая образовательная и научная инфраструктура, призванная обеспечивать постоянное обновление выпускаемой конечной продукции. С учетом занятых в этой сфере работников доля экспортной промышленности достигнет 50-60% всего занятого населения РБ. По советским меркам Беларусь обладала высокоразвитой промышленностью и прекрасной научно-образовательной базой. Причем технологический уровень экспортных производств был достаточно однороден, ибо создавалась эта индустрия после войны на практически пустом месте и примерно одно время.

Как видим, крах экспортных производств в силу любых обстоятельств угрожает крайней быстро ввергнуть Беларусь в колоссальной силы социально-политический кризис, ибо безработными в таком случае быстро становятся огромные массы людей.

Региональный фактор

Дополнительно усложняет белорусскую ситуацию региональный фактор.

Большая часть промышленных производств концентрируется в той части Беларуси, которая входила в состав СССР до присоединения в 1939 году находившейся под властью Польши Западной Беларуси.

Это обстоятельство прекрасно иллюстрируется демографическими выкладками. В Восточной Беларуси (60 процентов территории республики) проживает около шести миллионов человек. Из них около трех четвертей (4 - 4,5 млн человек) - в городах. Здесь находятся крупнейшие города РБ: Минск (1,8 млн человек), Гомель (500 тысяч человек), Могилев (360 тысяч), Витебск (340 тысяч).

В Западной Беларуси в городах вовремя последней всеобщей переписи населения в 1989 году проживало около 50-55 процентов жителей. Здесь всего два города с численностью населения около трехсот тысяч человек: Гродно и Брест. В городах с численностью жителей свыше ста тысяч человек тут проживает лишь около 30% жителей из 4 млн человек населения западной части РБ.

То есть в отличие от промышленного Востока Западная Беларусь является регионом в значительной мере аграрным. А потому любые сложности в функционировании крупных экспортных промышленных производств в Беларуси влекут за собою не просто рост безработицы в промышленных центрах, а - полный социальный обвал в одном из регионов государства. Тем самым рискуют вырасти до опасных размеров социально-экономические отличия разных регионов РБ, а межрегиональные противоречия превратиться в один из наиболее уязвимых элементов внутренней политической структуры РБ.

С другой стороны, сельское хозяйство РБ также развито крайне неравномерно. На Востоке Беларуси колхозы были традиционно отсталыми. К тому же доля лиц пенсионного и предпенсионного возраста в восточнобелорусской деревне сегодня достигает примерно 70 процентов.

На Западе Беларуси ситуация обратная. Здесь в послевоенные годы было создано относительно производительное и высокотехнологичное сельскохозяйственное производство. Брестская и Гродненская области БССР регулярно занимали в СССР первые места по уровню развития с/х. Доля пожилых людей составляет в этом регионе порядка 15-20%. Вплоть до начала 90-х годов здесь в целом продолжалось расширенное самовоспроизводство населения в то время как в масштабе всей БССР-РБ в основном за счет восточных областей физический прирост населения стал отрицательным еще в конце 70-х годов..

Особенность сельского хозяйства Западной Беларуси в высокой степени зависимости от скрытых и явных дотаций на его развитие со стороны промышленного Востока. Причинами, этой зависимости, в частности, выступают две крупные программы, осуществленные в западнобелорусской деревне в течение последних тридцати лет.

Во-первых, здесь была проведена широкомасштабная мелиорация полесских болот. Полесье занимает в целом от 30 до 40 процентов территории Беларуси, протянувшись полосой вдоль всей южной границы республики. Часть Полесья охватывает и южную часть Западной Беларуси.

Еще более важно то, что за счет мелиорации на Полесье была развита транспортная инфраструктура. В результате сельские районы Брестской области стали наиболее густонаселенными сельскими районами РБ, а уровень жизни здесь перед началом экономического кризиса в 1988 году был в среднем, вероятно, самым высоким в государстве.

Однако поддержание мелиоративных земель в порядке требует постоянной координации на республиканском уровне наличия эффективной централизованно управляемой системы мелиоративных служб подразделений. А это, в свою очередь, является делом весьма дорогостоящим и обременительным.

Во-вторых, в Западной Беларуси за десять лет до распада СССР была развернута программа строительства крупных животноводческих комплексов, рассчитанных более чем на сто тысяч голов скота каждый. таких комплексов было построено около 20. Под их потребности было в значительной мере перестроено хозяйство окружающих их групп колхозов (по 20-30 колхозов на комплекс).

Безусловно, у этих животноводческих комплексов, также как и у мелиорации имеется множество отрицательных последствий, особенно в области экологии. Однако именно благодаря им Беларусь смогла довести производство мяса в западной части республики на душу до одного из наиболее высоких в Европе показателей.

Функционирование крупных животноводческих комплексов без скрытых и явных дотаций со стороны промышленных районов невозможно себе даже представить.

Таким образом, если несколько утрировать ситуацию, то к моменту начала экономического кризиса Беларусь обладала удивительно целостным экономическим комплексом, где высокоспециализированное и высокотехнологичное сельское хозяйство Западной Беларуси "кормило" промышленный Восток и поставляло часть своей продукции за пределы республик, а промышленный Восток за счет доходов от высокотехнологичной "экспортной" промышленности поддерживал функционирование сельского хозяйства на Западе и обеспечивал проведение там быстрой индустриализации.

Что будет, если ...

Структура белорусской экономики такова, что в случае падения производства в экспортных отраслях белорусской промышленности это государство ожидает вал безработицы в промышленных центрах Востока, а затем -- быстрое падение сельскохозяйственного производства на животноводческих комплексах в Западной Беларуси и заболачивание на Полесье. Тем самым может быть стимулирована быстрая миграция части сельских жителей в и так охваченные безработицей города со всеми вытекающими из этого разрушительными политическими последствиями.

Потому проблема сохранения белорусской крупной промышленности, независимо от того осознается она политической элитой как задача или нет, является едва ли не единственным способом элементарно сохранить политический мир и стабильность в обществе и государстве.

Наконец, надо иметь ввиду, что в Беларуси еще перед началом кризиса оказался запущен механизм урбанизации в ее западной части. Если не вдаваться подробно в процесс функционирования этого механизма, то достаточно напомнить, что в развитых странах доля сельского населения составляет от трех до двенадцати процентов населения. Значит, любая экономическая стабилизация в РБ обязательно будет вести к оттоку населения из западнобелорусских деревень в города. На Востоке же Беларуси процент трудоспособного сельского населения и так приближается десяти -- пятнадцати процентам.

Для нашей схемы это обстоятельство важно в том смысле, что Беларуси для достижения политической стабильности важно не просто сохранить сегодняшний уровень промышленного развития. Необходимо реализовать программы промышленного развития исходя из резервов рабочей силы в западнобелорусских деревнях, либо создать условия для безвозвратной миграции части избыточного населения из этого региона за пределы государства. Подобная миграция -- дело в реальности маловероятное. Потому сохранение и развитие промышленного потенциала РБ может быть определено как естественная задача этого государства и общества.

Направлено вовне и вовне лежит выход

Наконец, необходимо подчеркнуть, что исходя из своей социально-экономической структуры белорусское общество является не просто крайней консолидированным и управляемым. Белорусское общество является еще и по своей структуре направленным вовне.

Дело в том, что стабильность и поступательное развитие общества обеспечивается в конечном счете успешной деятельностью экспортных отраслей промышленности за пределами национального экономического пространства. Удержание Беларуси на внешних рынках выступает главным залогом белорусских успехов. Причем белорусский промышленный потенциал был по советским меркам весьма конкурентоспособен. А потому экономический кризис, в котором находится сегодня РБ вызван не внутренними причинами, а является следствием сложных процессов распада всего восточного блока и СССР. Для Беларуси эти причины являются внешними. Соответственно и выход из охватившего Беларусь кризиса требует не столько внутренних преобразований, сколько активной политики за пределами своей национальной территории.

Наиболее очевидно внешний характер переживаемых республикой проблем виден на примере функционирования все той же крупной промышленности. До начала кризиса примерно 60% промышленной продукции уходило в Россию и другие республики бывшего СССР. Еще около 20% поставлялось из БССР за пределы Советского Союза. Например, в 1990 году Россия потребила около 60 тысяч тракторов МТЗ из 101 тысячи выпущенных. Еще порядка 5 тысяч этих машин поступили в сельское хозяйство БССР. В 1995 году экономический кризис в России настолько понизил покупательную способность ее сельскохозяйственных производителей, что в Россию было отправлено лишь около 14 тысяч машин. При этом МТЗ произвел за год около 24 тысяч тракторов, а сама Россия - около 15 тысяч машин этого типа. Даже если бы в РФ полностью легло собственное тракторостроение, освободившегося рынка было бы Беларуси совершенно недостаточно.

Такая же ситуация и по другим отраслям промышленности и производствам, которые развиты в РБ. Традиционный российский рынок сузился и это надолго. Беларуси ничего не остается как срочно искать хотя бы частичной замены этому рынку в других странах и регионах. (Подробнее см. Шевцов Ю. "Белорус Монитор" N1, 1996).

Причем структура белорусской экономики такова, что внутренние преобразования сами по себе практически ни к каким положительным результатам привести не могут. Никакое рыночное реформирование, акционирование, никакая форма приватизации не могут ликвидировать факта естественного монополизма большей части белорусских промышленных предприятий на национальном рынке и их низкой заинтересованности в национальном рыночном пространстве.

С другой стороны, разрушительные социально - политические последствия от экономического упадка экспортной промышленности наступают настолько быстро, что не может быть и речи о медленном перепрофилировании и модернизации основной части производственных фондов белорусской промышленности. РБ нуждается в рынках, которые в состоянии быстро заменить утерянные в России возможности. Модернизация производства должна наступить не до выхода на новые рынки, а после или в процессе этого выхода. Именно потому сегодняшняя Беларусь и может быть охарактеризована как агрессивное государство, общество, которое просто вынуждено правдами и неправдами прорываться на новые рынки и едва ли не любой ценой закрепляться на них.

Исходя из такой постановки парадигмы белорусской реформы оригинально выглядят и логичные формы и пути экономического реформирования специфичной экономики РБ.

Будущее экономических реформ - ТНК

Во-первых экономическое реформирование Беларуси должно начинаться не с малой приватизации, а с крупной промышленности. Пока не раскачается крупная промышленность, малая приватизация должна быть государством сдержана. Если малую приватизацию не сдержать, то она в состоянии вырвать из промышленности, пока та испытывает трудности, заметную часть рабочего класса. А, значит, затруднить и затянуть реформирование крупных заводов.

Во-вторых, экономические реформы в крупной промышленности могут начаться только после того, как белорусская индустрия с помощью государства и активной внешней политики получит юридические возможности для доступа к новым для нее обширным рыночным пространствам. Белорусская промышленность сама по себе в кризисе. ее продукция не всегда конкурентоспособна. Для выхода на новые рынки и первоначального закрепления там Беларуси необходимо использовать весь набор имеющихся у нее в распоряжении экономических и внеэкономических средств и возможностей.

В-третьих, после получения юридических возможностей для доступа на новые рынки должна проводиться перестройка системы управления теми комплексами предприятий, которые непосредственно получили от государства этот доступ. Перестройка системы управления этими предприятиями должна первоначально вестись государством и привязываться к потребностям и специфике тех рыночных пространств, где окажутся заводы.

Реально, очевидно, эта перестройка будет включать в себя несколько общих для всех рыночных пространств параметров:

акционирование комплексов взаимосвязанных в технологическом плане предприятий при сохранении за государством по крайней мере на первых порах контрольных пакетов акций или иной формы контроля за этим комплексом. По мере закрепления предприятий на новых рынках вмешательство государства в их дела должно падать.

2. изначальная привязка к этим комплексам определенных государством финансовых структур, способных обеспечить устойчивость на новых рынках не только технологически взаимосвязанной группы предприятий, но и любых связанных с нею деловыми интересами на этом рынке хозяйственных структур. Возможно, на начальной стадии Беларуси придется стимулировать создание своего рода территориальных кампаний или деловых ассоциаций для работы на закрепленных за ними рынках. Может быть, вариантами таких структур станут сегодняшние межведомственные комиссии или торговые дома.

3. привлечение в получившие "свое" рыночное пространство производственно - финансовые комплексы иностранных инвестиций при государственном контроле за деятельностью инвесторов и координации инвестиционного процессов в масштабе республики с тем, чтобы не выпустить контроль за экономическими преобразованиями из рук нации.

Фактически речь идет о становлении с помощью государства нескольких крупных Транснациональных Корпораций с Беларусью в качестве страны базирования. Страна базирования ТНК, как известно определяется по нескольким параметрам. Ею является государство, где находятся:

1. органы управления данной ТНК;

2. центры НИОКР (научных исследований и конструкторских разработок), которые обеспечивают постоянную разработку новых технологических решений и образцов продукции;

3. центральные финансовые институты корпорации.

4. иногда для относительно небольших ТНК, в которых выделяется головное сборочное предприятие имеет значение место расположения этого завода или комплекса сборочных производств.

Белорусская промышленность по своей структуре уже представляет из себя несколько таких ТНК, которые просто необходимо юридически оформить и закрепить на новых рынках. Очевидно белорусскому государству придется сконцентрировать свои усилия на становления всего лишь четырех-пяти таких национальных ТНК на базе уже существующих промышленных гигантов: тракторной на базе МТЗ и, возможно, Гомсельмаша, автомобилестроительной на базе МАЗа и БелАЗа, радиоэлектронной на базе ПО "Интеграл" и, быть может, нефтехимической на базе имеющихся НПЗ. И именно этим путем Беларусь сегодня движется, пусть и не всегда последовательно и зачастую не сознательно, а рефлексивно.

По крайней мере, именно в такую схемы укладывается поведение РБ в вопросе о малой приватизации, чековой приватизации и привлечении иностранного капитала в свои предприятия в рамках соответствующих государственных программ. Именно в этом направлении, в немалой степени, действует и белорусская внешняя политика, особенно активная в последнее время в слаборазвитых странах Азии.

Необходимость действий в странах третьего мира требует от белорусской внешней политики поиска новых дипломатических конфигураций и алгоритмов внешнеполитических шагов.

Некоторые общие закономерности политики Беларуси за пределами России можно выделить уже сейчас. Вероятно, РБ будет стремиться закрепиться на рынках не развитых, а развивающихся стран, которые способные принять среднюю по качеству продукцию белорусской промышленности в необходимых Беларуси объемах. Минску будет проще закрепиться в бывшей сфере влияния Советского Союза, где еще далеко не всюду успели осесть западные конкуренты. По мере продолжающегося падения внешнеполитического веса России Беларусь будет вынуждена искать точки соприкосновения с развитыми западными государствами, влиятельными в регионах коммерческих интересов Минска. Прежде всего речь идет о США, Великобритании, Франции. наконец, выход к морской торговле потребует от Беларуси налаживания устойчивых отношений с соседними государствами, которые обладают портами. В силу того, что эти государства настроены преимущественно прозападно стоит ожидать, что и внешняя политика Беларуси реально не будет антизападной.

Если не вдаваться в подробности уже происходящего политического процесса, то можно только отметить, что сегодня Беларусь вынуждена выходить на рынки стран третьего мира в тени внешней политики России. Но Беларусь останется на этих рынках только, если сумеет найти точки соприкосновения с куда более влиятельными в мире западными державами и закачать в свою экспортную промышленность западный капитал и технологии.

Спасти Россию

Понимаемая таким образом суть происходящих в Беларуси перемен позволяет по-новому взглянуть и на характер белорусско-российских отношений.

Чтобы ни утверждалось официальной пропагандой о белорусско-российской дружбе и стремлении РБ к восстановлению "бездарно порванных связей", а экономическая разруха в России заставляет Беларусь искать выходы на нероссийские экономические пространства. иначе Беларусь ждет социальный и политический коллапс. В этом смысле курс на интеграцию с Россией, постоянно декларируемый белорусским руководством - - не более, чем внешний флер, благодаря которому Минск усыпляет "бдительность" российских государственников и уходит из сферы геополитического притяжения России относительно безболезненно и тихо.

С другой стороны, в условиях наставшего в России экономического кризиса интеграция между двумя странами создает преимущества экономике именно Беларуси за счет российских производителей, ибо:

белорусская экономика представляет собою взаимосвязанный комплекс, который сохранил свою управляемость и единство. В России таких регионов практически нет. Конкурентная борьба российских производителей с этой многоголовой и многообразной "гидрой" практически невозможна. Ведь Беларусь использует для их подавления не только факт относительно низкого износа своего оборудования, относительно высокую квалификацию своей рабочей силы и тому подобные экономические факторы. Минск не менее активно пользуется и политическими формами подавления конкурентов.

Скажем, в обмен на политическую лояльность или транспортные "поблажки" Беларусь может относительно безболезненно задерживать выплату топливной задолженности, тем самым получая от Москвы скрытое дотирование своей экономики.

Проекты типа таможенного Союза только вводят этого своеобразного "монстра" внутрь российской экономики, подавляют во имя идеологического комфорта российских патриотов или коммунистов наиболее передовые производства самой России в угоду их белорусским партнерам.

Беларусь в силу специфики ее экономической структуры практически нельзя расколоть. Ее надо "проглатывать" либо всю сразу либо, в случае ее раскола, скажем, по региональному признаку, получить упадок здесь крупной промышленности и политический коллапс. Такой коллапс не нужен ни России ни Западу в силу стратегической важности проходящих через РБ транспортных артерий. А потому любые российские инвестиции в РБ самой Беларуси потерей идентичности и цельности не угрожают. эти инвестиции просто превращают инвестора в зависимую от стабильности и успеха Беларуси силу. потому вхождение Минска в структуры типа таможенного или Платежного Союзов с Россией просто влекут за собою перекачивание капиталов из разных российских регионов в Беларусь, укрепляют именно Беларусь в ущерб регионам России.

Обреченная благодаря своему геополитическому положению на политическую стабильность и насыщение за чужой счет все новыми инфраструктурными объектами европейского значения Беларусь поневоле имеет шансы превратиться в весьма привлекательное поле для западных инвестиций. Тем самым конкурентоспособность белорусских промышленных предприятий относительно их российских конкурентов может дополнительно увеличиться.

В конечном счете, Россия угрозы Беларуси не представляет. Скорее Беларусь в силу специфики ее социально-экономической структуры способна создать множество совершенно неожиданных сложностей для своего восточного соседа.

Если посмотреть на перспективы белорусско-российских отношений, то создается впечатление, что после начала в России экономического кризиса и возникновения Европейского Союза, Беларусь оказалась в сфере геополитического притяжения Запада. Интеграция России и Беларуси какими бы красивыми словами ни прикрывалась истощает экономику России, способствует выживанию в Беларуси наиболее передовых производств, которые в свою очередь будут действовать на рынках стран третьего мира и получать заметные скрытые и явные дотации со стороны западного капитала. Тем самым Беларусь поневоле выполняет функцию стратегического партнера Запада в деле удержания России в сфере западного геополитического влияния и обеспечения широкого использования западными государствами российского топлива и иного сырья.

4. Из лесов, болот и землянок

Социальная история облегчает понимание феномена политического единства белорусов

Современное белорусское общество часто ставит аналитиков в тупик. Так, практически никто из них не предсказывал победы на президентских выборах А. Лукашенко, ни в одном опубликованном анализе не предугадывался происшедший в последние два года практически полный крах Белорусского Народного Фронта, почти не обсуждается феномен социально-политической устойчивости белорусского общества на протяжении послевоенных лет.

Действительно, чем может объясняться столь высокая степень внутренней консолидации и организованности белорусского общества на протяжении как минимум последних нескольких десятилетий ? Почему здесь практически не было мощного антисоветского движения во времена существования СССР, подобного тому, которое существовало в соседних Западной Украине, Прибалтике, Польше ? Почему после распада СССР белорусское общество и его политическая элита не раскололись на противостоящие группировки, а сохранили "советскую" организованность и консолидация в масштабе государства и даже более того -- перешли к активной внешней деятельности в России и странах третьего мира ?

Белорусов больше всех

Вероятно, причину феномена белорусской консолидации надо искать в эволюции социально-культурной структуры белорусского общества в контексте геополитических трансформаций в регионе Средней Европы. Попробуем выделить основные элементы социально-культурной структуры общества РБ, существующие на сегодняшний день.

Большинство населения Беларуси является "местным", автохтонным по происхождению и самоидентификации. Согласно переписи 1989 года в Беларуси проживало 10,2 млн. человек. Из них 78 процентов составляли белорусы, 13 процентов -- русские, 5 процентов -- поляки. С тех пор ситуация принципиально не изменилась.

Причем поляки - это преимущественно жители западно-белорусских деревень вдоль 720 километровой границы с Литвой. Чем ближе к Вильнюсу, тем католиков и соответственно поляков - больше. У самой границы православных практически нет вообще.

Русские Беларуси проживают преимущественно в городах в Восточной части государства (то есть восточнее границы между СССР и Польшей 1921-1939 годов). На Востоке их проживает примерно один млн. человек. В подавляющем большинстве они прибыли из России после войны. В сельской местности в РБ компактно и более-менее заметно проживают только белорусы и поляки.

Русские и представители других национальных меньшинств РБ не составляют некоей одной монолитной социальной группы и не концентрируются в некоей одной профессиональной или социальной группе. Хотя в государственном аппарате среднего звена представительство русских несколько выше, нежели у белорусов.

Это является следствием двух сложных исторических процессов: миграции получившей образование белорусской молодежи в крупные города России и других республик бывшего СССР, а также практики первых последних десятилетий, когда заметная часть белорусской правящей элиты и интеллигенции была представлена направленными в БССР выходцами из России.

Иными словами, Беларусь - весьма монолитна в этническом смысле. В бывшем СССР с ней по доле титульной нации в населении республики могли сравниться лишь Армения (96 процентов) и Литва (примерно 80 процентов). Общая тональность культуры здесь задается культурой белорусов. Послевоенные мигранты и прежде всего русские в Беларуси как правило не создают крупных самостоятельных социальных групп со специфичной субкультурой. Мигранты, как правило, вливаются в различные региональные белорусские культуры, тем более, что мигранты в основном сконцентрированы в восточно-белорусских городах, где различия в субкультуре белорусов и русских не так заметны, как на Западе. Как и в их политическом поведении.

Две Беларуси

Социально-политическая структура Беларуси определяется прежде всего отношениями между различными группами белорусского населения.

В социально-культурном смысле Беларусь четко делится по межвоенной советско-польской границе на два региона: Запад и Восток.

На Западе находится примерно 40 процентов территории РБ. Здесь проживает примерно четыре миллиона жителей. При этом на Западе 50-55 процентов населения концентрируется в деревне. Еще примерно 20 процентов -- в небольших городках с численность населения до 100 тысяч человек. Здесь всего два города- трехсоттысячника: Гродно и Брест. Причем и в Бресте и в Гродно треть населения составляют русские и еще примерно по 10 процентов - мигранты из-за пределов Беларуси , которые принадлежат к другим национальностям. Местные по происхождению жители составляют около половины населения этих областных центров. В этом состоит своеобразный социально-культурный феномен этих городов. В других городах Западной Беларуси такой высокой доли мигранты нет.

То есть западно-белорусская культура является преимущественно сельской, а население -- преимущественно местным по происхождению.

На Востоке РБ ситуация совершенно иная. Здесь в деревне проживает лишь около четверти населения. Причем до 70 процентов из них -- лица пенсионного или предпенсионного возраста. На Востоке находятся самые крупные белорусские города: Минск (свыше 1,7 млн человек), Гомель (500 тысяч), Витебск и Могилев (примерно по 340-360 тысяч). Здесь же, преимущественно в городах концентрируется около миллиона мигрантов. Восточно-белорусская культура в основном городская.

Кроме того, на востоке и западе -- совершенно разная по своему типу деревня. В Восточной Беларуси практически разрушена традиционная сельская культура. Здесь было две волны урбанизации: в конце 20-х -- 30-х годах и после Второй Мировой Войны.

Причем городское население, сложившееся в Восточной Беларуси в ходе первой урбанизации было практически полностью уничтожено во время войны. К 1941 году до половины населения восточно-белорусских городов составляли евреи. Далеко не все из них успели бежать в начале войны в Россию. Те, кто остались, были к 1943 году немцами уничтожены. Большинство тех, кто успели уйти далее на Восток (всего в 1941 году из Беларуси успело уйти в беженцы свыше 1 миллиона человек, в основном из восточных областей, ибо западные были немцами оккупированы за пять дней, Минск взят на шестой день войны) назад по разным причинам не вернулись.

В ходе оккупации восточно-белорусские города, как и Восточная Беларусь вообще пострадали гораздо больше , чем на Западе. В частности, к моменту освобождения Беларуси от немцев в городах проживало лишь около 20 процентов довоенного населения. В некоторых же городах людей практически вообще не осталось. В Витебске, например, в 1944 году нашлось всего 118 человек из более, чем ста тысяч довоенных жителей. После войны города восточной Беларуси заселялись преимущественно местными крестьянами наново.

На западе подобной двойной индустриализации не было. В межвоенное время Западная Беларусь была, вероятно, самым отсталым в экономическом плане регионом Польши. В городах тут проживали преимущественно евреи (около 70 процентов городского населения) и поляки. В ходе войны евреи уйти на Восток не успели и были полностью уничтожены немцами. Поляки же преимущественно были либо уничтожены в ходе сталинских репрессий по социальному признаку как представители польской администрации и интеллигенции, либо погибли в ходе оккупации, либо уехали в Польшу в 1944-1948 годах в ходе обмена населением между Польшей и СССР. Послевоенная индустриализация на Западе реально началась лишь в 60-х годах и в целом проходила относительно медленными темпами.

Наконец, надо помнить, что деревня, откуда черпались ресурсы для роста городов на Западе и на Востоке Беларуси весьма отличалась по качеству одна от одной. На Востоке параллельно с индустриализацией в конце 20-х годов проходило сознательное разрушение традиционной сельской культуры со свойственными ей формами политической и социальной организации. Вместо частного хозяйства пришли колхозы. Подверглась серьезныи трансформациям традиционная семья с ее ценностями. Были закрыты практически все церкви и костелы. На момент вступления Красной армию в Западную Беларусь 17.09.1939 года в восточной Беларуси сохранялось не более десятка церквей и костелов, по другой версии -- всего одна действующая церковь и, возможно, один костел. Во всяком случае по официальным данным в 1938 года в БССР действовали порядка десятка церквей и четыре-пять костелов. К 1939 году их количество уменьшилось. В то же время в Западной Беларуси на 17.09.1939 года действовало порядка 700 церквей и свыше 200 костелов.

Лишь в ходе немецкой оккупации были открыты вновь десятки церквей, часть из которых сохранилась в восточной Беларуси и после войны.

Наконец, в ходе войны деревня в Восточной Беларуси пострадало в гораздо большей степени, чем на Западе. На Западе не успели провести в начале войны мобилизации мужчин в действующую армию. Мобилизация тут прошла лишь в 1944 году. Причем десятки (по другим оценкам сотни) тысяч мужчин призывного возраста от мобилизации дезертировали, но были позднее амнистированы. В Западной Беларуси была гораздо менее интенсивной партизанская война и ответные карательные акции немцев. На Западе также были гораздо менее ожесточенные, чем на Востоке боевые действия между регулярными армиями в 1941 и 1944 годах.

В Западной Беларуси настолько глубоких трансформаций традиционной сельской культуры не было. Широкомасштабная коллективизация здесь началась лишь в конце 1948 года и не сопровождалась столь жестокими мерами, как в конце 20-х годов на Востоке. Основной удар сталинских репрессий пришелся не по крестьянам - белорусам, а по - полякам и (в 1939-1941 годах) - по евреям как верхним социальным слоям. Собственно белорусы от репрессий пострадали относительно слабо.

Церковь после войны в Западной Беларуси сохранилась в гораздо большей степени, чем на Востоке. На момент начала массовой регистрации новых религиозных объединений. В 1988 году в БССР насчитывалось 370 православных приходов и 121 католическая парафия и примерно 140 неопротестантских общин. Из них примерно 70 процентов общин каждой конфессиональной группы располагались в западных областях Беларуси. Концентрация общин в основном на Западе сохраняется и ныне.

Также важно, что именно из восточной Беларуси (прежде всего из деревни) все годы существования СССР был особенно значительный отток населения в крупные города России, Прибалтику, Сибирь, на целину. В СССР за пределами Беларуси в 1989 году проживало около двух миллионов белорусов. Большинство из них происходят из Восточной части республики.

Таким образом, на Западе сохранилась специфичная субкультура, в основе которой лежит гораздо меньшая, чем на Востоке степень разрушения традиционных сельских социальных структур и ценностей.

Запад "съел" Восток

Еще большее значение имеют различия в демографической структуре разных групп белорусского населения.

На Западе РБ как и любом полуаграрном регионе сохранность семьи как социального института выше, чем на урбанизированном Востоке. В 1995 году в РБ процент разводов достиг половины, в то время как в Могилевской области он составил около 70, а в наиболее аграрной Брестской области - всего 30 процентов. Соответственно в западных областях выше рождаемость и естественный прирост населения. Причем учитывая, что на Западе урбанизация началась на поколение позже, чем вторая волна урбанизации на Востоке, то и прирост населения на Западе был выше, чем на Востоке как минимум в течение жизни этого одного поколения. А если учесть другие негативные факторы, влиявшие на естественный прирост в восточной Беларуси, то выходит, что естественный прирост в западно-1белорусской деревне должен был превышать естественный прирост на востоке как минимум с конца двадцатых годов.

То есть выходцы с той части Беларуси, которая вошла в состав СССР только в 1939 (а реально в 1944) году должны среди всех паспортных белорусов бывшего СССР превышать количество выходцев из восточной части республики.

В самой же РБ доля "западников" сегодня составляет, очевидно, около 50-60 процентов населения.

Дело в том, что кроме более высокого естественного прироста в Беларуси действовал механизм разных темпов миграции за пределы республики разных групп белорусов. Так, с Востока в Россию и другие республики бывшего СССР в целом уезжало гораздо больше населения, чем с Запада. Это вело не только к механическому увеличению доли "западников" в населении государства, но и к негативной трансформации возрастной структуры восточных белорусов.

Из восточно-белорусской деревни за пределы Беларуси уехали преимущественно люди, которые сегодня достигли среднего возраста. То есть ими оставлены в деревне ставшие пожилыми родители, за которыми ныне после происшедшего экономического кризиса некому стало заботиться. Соответственно степень значения в восточно-белорусском обществе (в деревне прежде всего) семьи как института дополнительно резко понизилась со всеми вытекающими для сохранности этого института последствиями.

С другой стороны, по мере естественной убыли в деревенском населении Восточной Беларуси гораздо более быстро, чем на Западе происходит сокращение численности этой культурной группы. Физическое воспроизводство восточных белорусов все более происходит за счет городов, а - значит, темпы падения доли восточных белорусов в численности нации ускоряются.

Наконец, необходимо помнить, что особенно быстрый рост городов в Беларуси начался в 60-х годах, когда значительная часть восточных белорусов уже находилась за пределами республики. Потому на Восток Беларуси в города прибыло значительное количество "западников". Прежде всего в Минск (по некоторым данным их в городе около половины населения) и Витебск (треть территории области относится к Западной Беларуси). На Западе Беларуси в это время рост городов обеспечивался в основном за счет местных миграционных ресурсов. Потому "восточников" на Западе крайне мало.

Вероятно, доля "восточников" в населении республики составляет около трети населения, сконцентрированных преимущественно в Поднепровье и в первую очередь небольших городах. Население крупных городов Востока за исключением Поднепровья в значительной мере состоит из послевоенных мигрантов из России и западной части БССР.

Судя по наметившимся демографическим тенденциям вполне реально ожидать, что по мере угасания восточно-белорусской деревни доля "восточников" в населении республики упадет до 25-30 процентов, доля "западников" повысится до 60-70 и на этом соотношение культурных групп стабилизируется. Теоретически ситуацию может изменить, например, массовый возврат восточных белорусов из России, Средней Азии и Прибалтики, но реально массовой репатриации пока не происходит и, вероятно, уже не произойдет.

Таким образом, в течение послевоенных лет внутри белорусского общества произошла принципиальная подвижка в соотношении двух основных культурных групп: доля "западников" значительно превысила долю "восточников" и эта тенденция продолжает развиваться далее.

Современное белорусское общество - это по социально-культурной структуре общество в первую очередь западно-белорусское. По мере роста доли "западников" на Восток все более и более перекидываются свойственные Западу формы культуры, политической организации и общественная проблематика. Скажем, весь комплекс сложностей в отношениях между основными конфессиональными общинами. Идет и обратный процесс усвоения "западом" некоторых элементов восточно-белорусской культуры, прежде всего в области идеологии, а также -- трансформация западно-белорусской сельской в своей основе культуры в городскую по мере роста здесь городских центров.

Для того, чтобы лучше понять, что "западнизация" означает для Беларуси напомним о соотношении культурных групп в соседней Украине: Западная Украина по территории составляет всего около 20 процентов национальной территории, "западники" -- примерно четверть населения государства, а самое крупное этническое меньшинство -- русские -- примерно 20 процентов. Причем русские на Украине не разбросаны по городам, как в Беларуси, а имеют регион преимущественной концентрации на Востоке государства. Широко известно, насколько противостояние между регионами осложняет внутриполитическую ситуацию в этом соседнем с Беларусью государстве.

Крестьянская нация

Специфика Беларуси по сравнению с Украиной, очевидно, в меньшей степени культурно-политического противостояния между "западниками" и "восточниками", в большем культурно-идеологическом единстве белорусского общества, чем украинского. Почему это происходит и на какой основе ?

Для ответа на этот вопрос сначала обратим внимание на более дробные культурные группы белорусов.

В рамках западной и восточной Беларуси выделяются несколько субрегионов, которые образовались в основном в текущем столетии в силу специфичного культурно-политического опыта разных местностей и социальных групп.

В рамках западной Беларуси очевидно можно выделить три основные такие группы-региона: католическое население, которое компактно проживает преимущественно вдоль литовской границы, православное население (чем ближе к украинской границе, тем католиков меньше) и регион, где крупные массы православных и католиков соседствуют друг с другом (примерно полоса от Гродно до Сморгони и Баранович).

Конфессиональные границы примерно совпадают с фиксируемой диалектной границей и границами зон специфичной культурной и этнической самоидентификации сельского населения. Католики зачастую идентифицируют себя в качестве поляков (костел здесь почти исключительно польский) и почти всегда как потомков местной дробной шляхты православные -- всегда исключительно как крестьян, но в южной части Западной Беларуси преобладают диалекты, близкие к украинскому языку. Потому в Западном Полесье традиционно действуют помимо белорусских некоторые украинские организации.

Количество католиков определить сложно. Обычно фигурирует цифра от 700 тысяч до 2,5 миллионов. Нам кажется более близкой к истине цифра в несколько более, чем один миллион человек с учетом тех, кто переселился в крупные города Восточной Беларуси. Западных полешуков, вероятно, примерно столько же.

За разной самоидентификацией стоит очень различный исторический и политический опыт разных групп западных белорусов. Если не углубляться во всю глубину различий между этими культурными группами, то достаточно признать, что они обладают очень сложным и противоречивым опытом сосуществования.

Однако есть один момент, который стоит отметить особо. В ходе сталинских репрессий и второй мировой войны была фактически уничтожена или изгнана ранее довлевший над обеими этими группами социальный слой элиты -- шляхта.

В общем-то по самоидентификации белорусские католики себя считают потомками шляхты. Но на момент начала сталинских репрессий предки сегодняшних белорусских католиков были по социальному положению преимущественно мелкими землевладельцами, фактически крестьянами со специфичной субкультурой. Подавление польской элиты срезало социальный слой, который пусть не в такой степени, как над православными, но довлел и над ними.

Тем самым освободился простор для карьерного и прочего роста и не попавших под маховик католиков. Сами католики перестали быть доминировавшим в Беларуси социальным слоем, а превратились преимущественно в специфичную региональную культуру.

Если же говорить о православных Западной Беларуси, да и всей Беларуси вообще, то в результате российской революции и мировых войн погибли социальные группы, занимавшие верхние этажи в общественной иерархии на территории нынешней РБ: евреи и поляки. Новые элитные группы оказались набраны преимущественно из бывших местных крестьян. Впервые за много столетий разные социальные слои на территории Беларуси перестали быть разделены этно - конфессиональными перегородками. По сути в 40-х годах в Беларуси произошла скрытая социально-этническая революция. Крестьянство заняло высшие социальные уровни. А белорусское общество превратилось в исключительно консолидированную и сплоченную общей социальной победой группу людей. Именно на этом социальном феномене формируется в конечном счете имидж белорусского Президента, который примерно одинаково поддерживается во всех регионах РБ.

Партизаны-партизаны, белорусские сыны

Социальный переворот сопровождался формированием единой для всей Беларуси новой властной элиты. Совершенно естественно, что эта элита была "левой" по идеологическим симпатиям, ибо отражала интересы ранее угнетенного социального слоя. В конечном счете единая белорусская властная элита была сформирована после войны в значительной мере из числа бывших советских партизан. Однако по мере изменения соотношения между разными группами белорусов значения восточно-белорусских элитных групп падало. Воспроизводство "партизанской" элиты затормозилось. На поверхность вышли собственно западно-белорусские номенклатурные и иные политические группировки, менее связанные с коммунистической идеологией. В этом смысле пример власти Кебича - Шушкевича - Кравченко можно считать классическим.

Специфика белорусской ситуации в том, что внутренняя трансформация, когда происходит смена культурной группы, задающей обществу доминанту, происходит в условиях уже сложившейся в Беларуси исключительно монолитной социально-экономической структуры (см. "Дело" N2,1996). Разные группы белорусской политической элиты представляют разные группы белорусов и находятся в состоянии сложной вокруг контроля над белорусской крупной промышленностью. Ни одна из элитных групп реально не может позволить себе роскоши культивирования не то, что сепаратизма, даже автономизма. Слишком взаимосвязан белорусский организм, чтобы это было возможно и выгодно регионам.

Другая особенность белорусской ситуации -- период отхода от власти "партизан" и прихода "западников" - промышленников совпал с распадом СССР и кризисом в крупной промышленности. Потому оказался и возможны своего рода социальный "реванш" возврата к власти восточно-белорусских элитных групп. Однако вряд ли этот "реванш" может быть последователен.

Одновременно в условиях промышленного кризиса резко возросла угроза обострения противоречий между представляющими разные регионы элитными группами по украинскому типу. А, значит, -- в качестве своего рода антитезы этому появилась предпосылка к укреплению идеологической консолидации постсоветской элиты. Что, собственно говоря, и воплотил во время президентских выборов в своей особе А. Лукашенко. Хотя, безусловно, феномен белорусского Президента одним этим моментом не исчерпывается.

Не успели

В ходе войны произошла не просто внутренняя трансформация белорусского общества, не просто формирование новой культурно-политической структуры Беларуси, не просто рождение из крестьян единого народа. В ходе войны этот процесс получил едва ли не идеальное из всех возможных геополитическое подкрепление.

В регионе между Полесьем и Балтийским морем полностью изменилась раскладка сил.

Прежде всего исчезла Восточная Пруссия. До 1944 года Восточная Пруссия на протяжении нескольких сотен лет была своего рода естественным коммуникационным и экономическим центров всего прилегающего к ней континентального региона. В результате выселения немцев и раздела Восточной Пруссии между СССР и Польшей Восточная Пруссия перестала быть заметным экономическим регионом. Ее порты практически перестали использоваться для торговли. Количество населения в этом регионе стало гораздо меньшим, нежели было при немцах. Культурное влияние этого региона на соседей стало близко к нулю.

С другой стороны, именно после войны в регионе Средне - Восточной Европы произошла переориентация промышленности и всей экономики с Запада на Восток, на почти исключительное использование советского сырья. Основные грузопотоки пошли по континентальным, а не морским коммуникациям. Прежде всего по железным дорогам. Севернее Полесья эти сухопутные коммуникации пересекают Беларусь. Потому на место Восточной Пруссии как коммуникационного центра региона на север от Полесья естественно вышла БССР.

После войны на средства из советского бюджета в Восточной Беларуси был создан самый мощный в регионе промышленный очаг. Даже самые крупные города в этом регионе расположены именно здесь, причем на относительно небольшой территории. Скажем во всей Прибалтике крупных городов примерно столько, сколько в Восточной Беларуси: Рига (несколько больше одного миллиона жителей), Вильнюс (600 тысяч человек), Каунас, Таллинн, Калининград (примерно по 400 тысяч). Продолжение индустриализационных программ, начатых в Западной Беларуси могло привести к еще большему укреплению экономического лидерства в регионе именно Беларуси.

Немаловажно и то, что промышленность Прибалтики была в значительной степени технологически привязана к экономике БССР. Скажем в единой связке с Новополоцким и Мозырским НПЗ находится до сих Мажейкяйский НПЗ в Литве.

Более того, славянские мигранты в странах Балтии, прежде всего в Латвии и Эстонии в значительной мере происходили с территории восточной Беларуси или близлежащих областей РСФСР, населенных родственным белорусам населением. Тем самым создавались предпосылки к закреплению ориентации экономики и обществ прибалтийских республик СССР именно на Беларусь. Этническое поле Беларуси расширялось за счет Прибалтики.

Наконец, впервые за несколько сотен лет между основным массивом белорусской территории и основными массивами заселенной российской территории возникла широкая полоса вдоль восточной границы Беларуси с крайне низкой плотностью населения (в Псковской, Новгородской, Смоленской, Брянской областях). Резко ослабела реальная интеграция белорусского общества внутрь российского культурного пространства и выросла реальная внутренняя автономия Беларуси от России.

По-своему, хорошо вписалась в этот процесс выращивания белорусского лидерства в регионе передача Литве Виленского края, а Польше - Белостока. Тем самым экономическое ядро Беларуси было локализировано в восточной части республики, а элитные группы выращены на базе восточно-белорусских региональных элит, в отрыве от виленской исторической традиции и от диктуемой Белостоком мечты о выходе к морю через Калининград. Вероятно потому послевоенная Беларусь была настолько лояльна Москве, что здесь собственными руками подавляли любые проявления антисоветских чувств и настроений, что много от советской власти реально получила. Иное дело, что реализация всех наметившихся во времена СССР тенденций вела уже к 2000 году к формированию в регионе на север от Полесья своего рода второй Украины в виде индустриализированной на базе новых технологий Беларуси и ориентированных на нее, населенных в значительной белорусами Прибалтийских республик.

Вот тогда теоретически и мог встать вопрос о повышении уровня самостоятельности белорусского государства до некоего иного статуса. В некотором смысле белорусам в составе СССР было примерно также хорошо, как литовцам и латышам в рамках независимых государств до их присоединения к Советскому Союзу. Потому, вероятно, национализм вышедшей после войны из лесных и болотных деревень партизанской нации и находит ныне свое выражение в столь странной форме упорного и иррационального стремления к интеграции на Востоке. Беларусь просто не успела взять от СССР все, что могла...

5. Обреченная на свой путь

Геополитические тенденции, в сфере действия которых находится Беларусь, по-особому определяют ее судьбу

Каждая страна стремится не только отстоять свою самостоятельность, но и распространить свое влияние вовне. Однако любая страна ограничена объективными обстоятельствами. Говоря категориями геополитики - внешними условиями и внутренним потенциалом к расширенному самовоспроизводству. В этом смысле и внутренняя структура Беларуси и ее потенциал к внешней экспансии и геополитическое положение качественно отличаются от всех ее соседей по региону Средней Европы. Попробуем эти отличия ссумировать. (См. "Дело" N1-4.1996). Возможно такой анализ поможет нам лучше понять, чего стоит ожидать от Беларуси на фоне развернувшихся ныне в России тревожных политического процессов.

Отправная точка - внутренняя специфика

Беларусь принципиально отличается от соседей: она обладает необычно прочной внутренней социально-экономической структурой. В основе ее экономики и общества лежит крупная, высококонцентрированная экспортная промышленность. Ни в одном государстве Средней Европы -- от Германии до России -- доля экспорта не достигала 80 процентов от производимой промышленной продукции. Благодаря этой промышленности Беларусь - как ни одна другая страна региона направлена вовне. Судьба Беларуси в куда большей степени, нежели у всех ее соседей зависит от успеха ее внешнеэкономической и внешнеполитической деятельности. Наконец, внутри Беларуси все региональные культуры и политические элиты сбалансированы в деле обеспечения направленного вовне развития страны. Здесь нет крупных общественных групп, заинтересованных в изменении столь специфичного характера этой страны.

Ничуть не менее специфичны геополитические условия, в которых находится Беларусь. Эти условия или тенденции можно разбить на три группы: связанные с эволюцией России, Запада (в первую очередь процесса европейской интеграции) и региона Средней Европы, расположенного между Западной Европой и Россией.

Не успели, но инерция осталась

На наших глазах по причинам, независевшим от Минска распался бывший Восточный блок и СССР. Распад СССР и продолжающееся ослабление постсоветского пространства не позволили Беларуси завершить урбанизационый рывок в Западной Беларуси, перевооружить свою промышленность на базе новых технологий и перейти к активной деятельности на рынках за пределами СССР, опираясь на порты Балтии. По инерции эти советские планы еще продолжают осуществляться, ведь под них была развита транспортная, образовательная, частично управленческая инфраструктура. Да и сами эти советские проекты опирались на объективно существовавшие предпосылки: высокий миграционный потенциал западнобелорусской деревни, близость потенциальных рынков сбыта и портов, а также -- Западных инвестиционных ресурсов и технологий.

Свободная экономическая зона в Бресте, экономический рывок Гродно, идея укрепления приграничного сотрудничества между Беларусь и Польшей, роста белорусского транзита через Клайпеду и другие балтийские порты -- были заложены еще в материалах последних съездов КПСС, хотя и назывались тогда иначе.

Особенность нереализованных до конца советских планов в Беларуси -- курс на формирование здесь экономического потенциала на базе самых передовых на тот момент технологий. В Беларуси предполагалось развивать и далее в первую очередь электронную и химическую промышленность, а также - ресурсосберегающее машиностроение. В процессе индустриализации в западной части республики Беларусь должна была превратиться в настолько мощный регион концентрации этих производств в масштабе СССР, что сюда из Москвы должен был постепенно переместиться центр управления всей производственно -сбытовой цепочкой этих отраслей промышленности.

Становление именно такого облика Беларуси поэтапно происходило в течение 60-80-х годов. Сначала в БССР на средства союзного бюджета в разрушенных войною районах были созданы сборочные производства, оснащенные самыми передовыми на тот момент технологиями и оборудованием. Квалифицированные кадры сюда были присланы из России. Затем в Беларуси была развернута подготовка квалифицированных кадров среднего и низшего звеньев. К концу 70-х качество и количество специалистов, которые готовились на месте позволяло обеспечить себя собственными специалистами в практически всех звеньях производственных цепочек, за исключением специалистов в области фундаментальных исследований.

Однако система научно - исследовательских учреждений постоянно наращивала свои обороты и при сохранении Советского Союза еще хотя бы в течение 10-15 лет, которых Беларуси не хватило для завершения намеченных планов, в БССР вполне могли бы оказаться сконцентрированы и ведущие научные разработки в электронике и химии. К тому времени, в БССР также могло бы оказаться собрано около половины всего производственного потенциала СССР в этих областях.

С другой стороны, советские планы, предусматривали перенос в Беларусь и управления сбытом произведенной продукции. Уже само по себе расположение на относительно небольшой территории республики мощного комплекса высококонцентрированных производств, которое предполагалось совершить, требовало переноса именно сюда центра тяжести при принятии управленческих решений о его функционировании на всех возможных этажах. Фактически Беларусь шла к превращению в своеобразную советскую Силиконовую Долину, автономную на всех уровнях производственно-сбытового цикла от Москвы.

Наконец, предполагалось, что именно новые белорусские производственные мощности будут наиболее активно использоваться для выхода советской промышленности на мировые рынки. То есть Беларусь за счет союзного бюджета шла к трансформации в своеобразного выросшего внутри Советского Союза экономического "тигра", подобного восточно-азиатским "тиграм" и "драконам", ставшим на ноги внутри западной сферы влияния.

После реализации этих планов, можно было вести речь о росте автономистских или даже сепаратистских тенденций в среде белорусской политической элиты. Этот же вопрос мог быть сформулирован и иначе: в виде получения белорусской политической элитой большей доли влияния на принятие решений на общесоюзном уровне. Скажем, путем неформального закрепления за белорусским лидером полного членства в Политбюро ЦК КПСС, как это было сделано для Москвы, Ленинграда, Украины и Казахстана.

Одним из элементов нового положения Беларуси в СССР могло также стать молчаливое признание факта возникновения своеобразного сообщества прибалтийских республик бывшего СССР, Калининградской области и Беларуси. В этом неформальном сообществе за Минском было бы признано право реального лидерства. Подобно тому, как неформальное лидерство среди среднеазиатских республик принадлежало Узбекистану.

Формирование такого северо-западного неформального сообщества внутри СССР во главе с Беларусью шло полным ходом. Беларусь после войны превратилась в транспортный и промышленный центр этого региона. Из Беларуси черпались значительные миграционные ресурсы для заселения прибалтийских республик. Например, в Латвии белорусы до сих пор составляют третью этническую группу после латышей и русских. В течение же 1980-1995 годов, если бы Советский Союз не распался, в процессе урбанизации на Западе Беларуси и в Литве именно из западной Беларуси предполагалось привлечь значительную миграцию в Прибалтику. Собственно говоря других регионов, с такой большой долей славянского сельского населения, пригодного для переселения в Прибалтику в СССР не было. Западные украинцы, скажем, должны были оседать в основном дома.

В случае удачи советских программ доля белорусов и выходцев из Беларуси (паспортных поляков в первую очередь) в населении Литвы вполне могла бы достичь 10-15 процентов. При этом белорусы в основном были бы сконцентрированы в Вильнюсе и Клайпеде на производствах, технологически связанных с белорусскими партнерами. В Латвии же доля белорусов могла подняться и до 20-30 процентов, при их концентрации в приграничной с БССР Латгалии и портовых городах, включая Ригу.

С другой стороны успешная деятельность белорусской промышленности на внешних рынках требовала большего белорусского присутствия в портах и на транспортных коммуникациях прибалтийских республик СССР. То есть -- большего их подчинения интересам Минска.

Какой реально мыслящий белорусский политик мог променять перспективу создания передового промышленного комплекса за чужой счет на некую непонятную, но явно нищую, независимость? Тем более, что никаких сомнений в реальности советских планов не было: ведь совершенно очевидно, чем была Беларусь до и особенно после войны и чем она стала за послевоенные годы.

Идея-фикс белорусских политиков об интеграции с Россией подразумевает под собой именно продолжение развития Беларуси в направлении, наметившимся незадолго перед распадом СССР. Даже во время процесса "единения" с Россией Москва признает закономерность белорусских устремлений к портам Балтии и предлагает Калининград. А ведь порты-то Беларуси нужны для выхода за пределы российского экономического пространства.

Идея интеграции с Россией -- по сути своей вовсе не апологетика СССР. Это -- инстинктивное, неосознанное идеологическими категориями стремления прорвать геополитический тупик, в котором много столетий была Беларусь между Востоком и Западом, получить не просто выход к морю, но и промышленный очаг мирового значения, а также -- комплекс саттелитных стран и регионов. И только, когда будут исчерпаны белорусские миграционные ресурсы, и белорусское общество придет в состояние относительной демографической стабильности -- тогда, вероятно, настанет время для моделирования белорусской политической элитой неких иных форм развития Беларуси. Скажем, если бы были завершены советские индустриализационные программы и к 2005 году доля сельского населения в Беларуси упала бы до 15-20 процентов, тогда было бы логично выдвижение белорусскими лидерами каких-то самодостаточных моделей развития. Возможно, по типу тех, которые выдвинули ныне страны Балтии.

В наше время тенденции развития советского геополитического пространства, выделения Беларуси как ведущего политико-экономического организма между Полесьем и Балтийским морем постепенно гаснут или меняют свою природу. Чем слабее становится постсоветское пространство, тем более на Беларусь влияют несвязанные с наследством Советского Союза факторы.

Вперед естественно выходят закономерности развития постсоветского пространства в условиях продолжающегося экономического кризиса и ослабления России.

Интеграция как этап к обратному

Этими новыми факторам, очевидно можно считать, прежде всего, уменьшение объема скрытых и явных дотаций Беларуси со стороны России. Беларусь вынуждена резко активизировать свои попытки сохранить хотя бы крохи от прежних объемов российской помощи. Без таких дотаций РБ не имеет шансов на успешное развитие по принятым перед распадом СССР направлениям. Скажем, без влияния Москвы невозможно продолжение промышленного рывка в Прибалтике и широкомасштабная миграция туда белорусов. Без этих дотаций нет возможности развивать Западную Беларусь как центр электронной и химической промышленности. Все варианты превращения Беларуси в доминирующую в регионе между Полесьем и Балтийским морем силу также сейчас перестали выглядеть серьезно.

Более того, экономический развал бывшего Советского Союза и особенно России вообще поставил под вопрос существование белорусской крупной промышленности.

Эта промышленность практически уничтожена в странах Балтии. Промышленные рабочие крупных предприятий отправлены в киоски и на базары. Инженерно-технический персонал из этих стран выезжает. Система национального образования подчинена интересам мелкого и среднего национального "бизнеса". Сами эти государства все более втягиваются в противостоящий России военно-политический блок.

Практически на грани краха крупная промышленность, особенно ВПК в Восточной Украине. В Беларуси простаивают или не в полную силу работают почти все крупные предприятия. Самое крупное из них - Минский Тракторный Завод -- в 1995 году выпустил всего 24 тысячи тракторов вместо 101 тысячи в 1991 году.

Российское экономическое пространство, как и все экономическое пространство бывшего СССР суживается и уже сегодня перестало обеспечивать элементарное выживание белорусской крупной промышленности. Скажем, тех же тракторов в 1994 году Россия приняла всего лишь около 20 тысяч штук, а своих произвела примерно столько же. В то время как до начала экономического кризиса своих колесных тракторов Россия производила до 100 тысяч машин и белорусских принимала по 50-70 тысяч машин. В 1995 году белорусских тракторов российское сельское хозяйство смогло приобрести всего лишь около пяти тысяч машин и своих колесных тракторов -- примерно столько же. По электронной промышленности ситуация еще хуже из-за более жесткой конкуренции западных производителей.

Причем разруха в России так велика, что в ближайшие десятилетия не стоит и близко ожидать возврата значения российского рынка для белорусских производителей. Отсюда вывод -- экономическое сотрудничество с Россией больше не является фактором, который сам по себе обеспечивает выживание белорусской крупной промышленности.

Для Беларуси этот момент принципиальный, влекущий за собою качественно новые геополитические последствия. Беларусь не может позволить себе остаться без крупной промышленности, ибо для нее это автоматически чревато политическим коллапсом из-за невозможности разрешить проблему массовой безработицы. Падение российской опоры белорусской промышленности просто требует от Беларуси гораздо более активного поиска новых рынков сбыта и сырья. Заставляет белорусскую политическую элиту самостоятельно выходить на мировое экономическое пространство до того, как она к этому оказалась готова в рамках советских пятилетних планов. Крах экономики Советского Союза в отличие от всех остальных постсоветских государств превратил Беларусь не в автаркическое государство, а в крайне агрессивное и направленное вовне общество, нежели оно было до того. В этом смысле дипломат В. Кебича с водкой для В. Черномырдина и визиты А. Лукашенко в Азию -- вещи однородные.

Казнить нельзя помиловать

Разное значение для Беларуси и России крупной промышленности обусловило изменение характера и геополитических последствий любых проходящих ныне интеграционных процессов между Минском и Москвой. Россия Беларуси сейчас нужна как средство для сохранения белорусской промышленности, как условие выхода белорусских производителей на мировые рынки. Беларусь нельзя расколоть на части и интегрировать по частям. Однако степень концентрации белорусских производств настолько высока, что сохранение их в жизнеспособном состоянии с помощью, например, российских инвестиций и сырья грозит захватом этими производствами сузившихся российских рынков. В ущерб российским конкурентам.

Интеграция Беларуси с Россией возможна только за счет разорения конкурентных белорусским промышленным гигантам российских производителей.

Отказаться от интеграции с Беларусью Россия не может, ибо это чревато экономическим коллапсом в РБ, а, значит, -- появлением на самой важной транспортной магистрали между Россией и Западом очага политического напряженности, сравнимого по разрушительным последствиям с югославским.

Тем самым, помимо всего прочего, мог бы быть нанесен чувствительный удар по российскому сырьевому экспорту на Запад и ответному импорту с Запада в Россию продовольствия и других жизненно необходимых товаров. Напомним, что ныне в России доля потребляемого импортного продовольствия составляет около 50 процентов. В основном продукты поставляются развитыми западными государствами.

Еще более негативным последствием для России от возможного кризиса в РБ явился бы рост геополитического значения Украины. Ибо тогда российско-западный транзит пошел бы преимущественно через страны Балтии и Украину. Киев же не раз демонстрировал решимость использовать транспортную зависимость Москвы в своих целях.

Наконец, белорусский политический кризис, разразись он на самом деле, был бы кризисом, где по крайней мере одна из сторон выступила бы под лозунгами возрождения СССР. А это чревато быстрым вовлечением в него влиятельных сил в самой России, а то и распространением конфликта на саму эту страну. Где-то как-то вялотекущим вариантом такого потенциально возможного белорусского кризиса выглядят некоторые аспекты последних предвыборных кампаний в Беларуси и действий местной исполнительной власти.

С другой стороны, сохранение Беларусью хотя бы части своего промышленного потенциала при доступе к российскому экономическому пространству превращают Беларусь в геополитический организм, который извлекает монопольную прибыль от эксплуатации российского рынка. В такой организм вполне могут прийти инвестиции извне, а также -- сюда теоретически могут уйти значительные инвестиционные ресурсы и из самой России. В конечном счете, интеграция Беларуси и России -- это не более чем новая форма дотирования Россией экономики Беларуси.

А, значит, белорусско-российское сближение в сегодняшних условиях не может в полной мере опираться в России на властную элиту. Беларуси еще длительное время будет приходиться выдавливать это сближение из московской бюрократии, подобно тому, как некогда выдавливали фонды и дефицитные материалы. При любом режиме в России любому белорусскому руководству ничего не останется как использовать в отношениях с Кремлем харизматическую имперскую оппозицию, которая во имя иррациональных целей будет лоббировать интересы Беларуси.

Наконец, отметим, что Москва сейчас не имеет потенциала последовательно отсечь негативное направленное на апологетику СССР политическое влияние Беларуси в своей стране. Идти на интеграционные шаги и в какой-то форме дотировать Минск Москве все равно в ближайшем будущем еще придется. Возможной компромиссной формой "оплаты" этих уступок России могло бы выступить своеобразное стратегическое партнерство Беларуси и России. С тем, чтобы Минск взял на себя защиту части геополитических интересов России на Западе бывшего СССР. Тем более, что вовлечение Беларуси во внутриполитическую борьбу в Россию на стороне имперской оппозиции создает для такого курса комфортный идеологический фон внутри самой РБ.

Россия не в состоянии ни отказаться от Беларуси ни переварить ее, ликвидировав основу геополитической устойчивости Минска в нынешнее время -- крупную промышленность. В тени же российских дотаций набирает размах процесс выхода белорусской промышленности на новые рынки за пределами бывшего СССР.

Интеграция Беларуси с Россией -- это парадоксальная сторона продолжающегося процесса фактической дезинтеграции постсоветского геополитического пространства. Чем более Беларусь заставит Россию "сблизиться" с собою, тем быстрее белорусская промышленность уйдет за пределы российского экономического организма.

Транзит в обмен на рынки

Нежелательность политического коллапса на комплексе предназначенных к модернизации транспортных магистралей Берлин - Москва - один из главных аспектов, которые обуславливают место Беларуси в системе внешнеполитических приоритетов развитых стран Запада.

Однако это означает, что одним из приоритетов Запада относительно РБ должно выступать сохранение белорусской крупной промышленности. Осмыслено это "там" или нет, но в условиях падения значения для РБ российского рынка, Запад не может быть противником выхода белорусских производителей на новые рынки.

Вероятные параметры западной помощи белорусской крупной промышленности могут, видимо, заключаться в совместных коммерческих комбинациях на рынках третьих стран, инвестициях в экспортные производства РБ, политическую опеку действий Беларуси на ее новых транзитных путях (скажем, в портах стран Балтии). В этом направлении развиваются все крупные проекты РБ в области экспортного машиностроения ("Форд", "Дизель Детройт", "Филлипс" и др.).

Ориентация Беларуси на неоимперскую идеологию, которая диктуется потребностями белорусской восточной политики, вероятно, будет продолжительное время провоцировать напряженность в отношениях между Минском и западными странами. Беларуси ничего не остается как искать общий язык и покровительство на Западе со стороны Транснациональных Корпораций и международного капитала, а также -- связанных с ними политических сил. Не исключено, что по идейным соображениям еще одной точкой опоры РБ могут выступать западные левые и особенно коммунистические партии.

Тем более, что Беларусь не может позволить себе будет подобно другим странам Средней Европы фронтальную малую приватизацию и привлекать в качестве инвесторов к себе средний и мелкий иностранный капитал. Подобная политика может подорвать крупную промышленность в условиях сегодняшних сложностей с переориентацией на новые рынки. Вероятно, Минск продолжит поиск в основном крупных инвесторов под доступные ему сектора российского и других рынков.

Несмотря на антизападную идеологическую риторику и неизбежные при столь специфичной социально-экономической структуре нарушения демократии Беларусь на деле не является противником Запада. Ее геополитические интересы совпадают в своей основе с интересами Запада. РБ заинтересована в эксплуатации российского сырья, предотвращении нового серьезного раскола Европы, стабильности границ и отношений с соседями, строительстве и нормальном функционировании трансевропейских магистралей. Беларусь, если можно так выразиться, просто ждет, пока маастрихтские программы сплотят Европейский Союз в единое мощное целое и у того появятся ресурсы на крупномасштабные вливания в белорусскую индустрию. Возможно, речь идет о сроке в 10-15 лет. А пока этого нет Минску ничего не остается как выкручиваться в одиночку, не заботясь о благородном выражении лица.

Белорусской дерзостью - по среднеевропейской беспомощности Беларусь по своей социально-экономической структуре и неожиданно благоприятным геополитическим условиям, когда ни одна великая сила не заинтересована в политическом катаклизме на территории, резко отличается от всех соседей по региону Средней Европы. РБ -единственное государство Средней Европы, которое действительно ломать клетку из геополитических обстоятельств, в которых находятся все эти страны.

Все Среднеевропейские государства зависимы от поставок сырья из-вне, в основном из России. В последние годы они пытаются уменьшить долю российского сырья в своем потреблении, но реально еще длительное время и в Чехии и в Польше и в Болгарии и даже в Боснии и в Австрии российское топливо и металлы будут определять лицо промышленности.

Все страны региона обладают построенной во времена существования СССР крупной промышленностью, ориентированной на все экономическое пространство бывшего Восточного блока. Сегодня эта промышленность в упадке. На Восток "смотрит" и их транспортная инфраструктура.

Ни одно государство Средней Европы не в состоянии собственными силами обеспечить свою геополитическую устойчивость перед давлением Запада или России. Становление всех государств произошло в ходе столкновения интересов Москвы и каких-то мощных на тот момент западноевропейских государств: в разное время Германии, Англии, Франции. Средняя Европа -- это своего рода огромный неспособный к самостоятельному существованию пограничный массив , за который между Западом и Востоком ведется постоянная борьба.

Возможно, геополитическая бесперспективность региона привела к становлению тут однотипных национальных идеологий, которые апеллируют к языку, моноэтничной государственности, создают комплексы исторических мифов о своем прошлом, которые стремятся с помощью государственных методов довести до населения, пытаются подчинить национальной идеологии все стороны общественной жизни.

Во всех странах средней Европы, быть может, за исключением РБ, как только Москва ослабела произошли прозападные "бархатные" революции. Всюду в ходе экономических реформ крупная промышленность была остановлена, развернуты программы малой и средней приватизации, промышленные рабочие отправлены в киоски и на базары, остатки промышленности попали в технологическую зависимость от западных производителей, собственная научная база практически ликвидирована. А сами страны выстроились в очередь на прием в Европейский Союз и НАТО.

Эту стройную картину ныне ломают только два государства: Украина и Беларусь. Украина, точнее ее национальное движение периодически, выдвигает концепции создания некоего сообщества среднеевропейских государств под эгидой Киева - Балтийско - Черноморское Содружество (Рух), Зона Совместной Безопасности (Л. Кравчук), Украинская Империя (УНА-УНСО). В конечном счете такое сообщество опиралось бы на украинскую военную мощь и, вероятно, сохраненное в таком случае Киевом ядерное оружие. Украинский блок призван был бы обеспечить себе доступ к промышленному сырью России и Среднего Востока. Правда, в реальности и Украина оказалась не в состоянии реализовать подобную установку. На деле после распада СССР Украина развивается как типичное среднеевропейское государство, которое просто балансирует между Западом и Востоком и пытается сдрейфовать в сторону более сильного ныне европейского полюса - на Запад.

Стоит отметить, что на протяжении всего периода ослабления Советского Союза именно Беларусь выступала одним из важнейших препятствий реализации любых вариантов украинского блока. Минские власти традиционно отказывались от любых форм совместного с Киевом давления на Россию по любым вопросам, белорусские сторонники БЧС и тому подобных проукраинских доктрин в РБ эффективно подавлялись. Беларусь вела собственную игру на отношениях между Западом и Востоком с целью ослабления регионального значения Украины. Беларусь не давала и не дает до сих пор замкнуть антироссийский пояс между Черным и Балтийским морями, оставляет Украину и другие страны региона в беспомощном геополитическом одиночестве. Тем самым Средняя Европа парадоксально еще раз подталкивается к интеграции со странами Европейского Союза и НАТО, ведь Москва настолько ослаблена что выдержать на себе груз новой империи в ближайшее время не в состоянии.

Белорусская альтернатива геополитическому тупику Средней Европы - вероятно в сохранении крупной промышленности в качестве основы экономики за счет быстрого выхода на рынки за пределами Средней Европы. В принципе ныне Беларусь просто играет на противоречиях между Западом и Россией, на внутренних противоречиях в России, на опасении и Запада и России перед перспективой возникновения украинского блока, оснащенного ядерным оружием. Единственной же целью такой политики может быть закрепление с помощью и Запада и России на новых рынках в основном в странах третьего мира. если Минск сможет это сделать, то тогда кто бы ни владел юридически белорусскими экспортными производствами, Беларусь как геополитическое пятно будет более-менее свободна от роковой беспомощности среднеевропейской геополитики. Геополитическая устойчивость и потенциал Беларуси будут определяться вне Средней Европы.

Если Беларусь создаст свои крупные корпорации, закрепится в развивающихся странах, развернет в этих странах сборочные производства, а на своей территории - конструкторские разработки, обучит соответствующим образом свое население, финансовые центры своих корпораций выведет за рамки национального экономического пространства, то что тогда будет угрожать этому обществу?

6. Летать рожденный не может ползать.

Конфессиональная структура Беларуси и ее трансформации

Сближение Беларуси и России зачастую обосновывается общим православным началом этих двух народов. Даже сама церемония заключения Договора о Сообществе в Кремле освящалась Патриархом Всея Руси Алексием II. Однако не все так просто в этом королевстве. Конфессиональная ситуация в РБ , взаимовлияние Беларуси и России в этом отношении весьма неоднозначны.

Прежде всего надо отметить, что Беларусь в 1994 году даже по формальным признакам утратила свой однозначно православный характер: количество официально зарегистрированных приходов Русской Православной Церкви (РПЦ) впервые с 1838 года стало меньшим, нежели количество официально зарегистрированных приходов двух других основных конфессий(см.Таблицу 1).

В прошедшем 1995 году ситуация в этом направлении еще более изменилась: количество фактически существующих протестантских общин примерно сравнялась с количеством приходов РПЦ (как официально зарегистрированных, так и находящихся в стадии становления).

При сохранении набранных тенденций в течение ближайших двух-трех лет реально ожидать, что протестанты превзойдут РПЦ и по количеству официально зарегистрированных церковных общин (см. Таблицу 1).

Одновременно растет и фиксируемая социологами общая религиозность белорусов. Сегодня верующими считают себя около 30 процентов населения. Почему происходит падение относительного веса РПЦ среди религиозно активной части населения РБ, к чему ведет уже ставшее явным изменение духовного облика белорусского общества, как устойчивая поликонфессиональность белорусского общества может отразиться на отношениях Беларуси и России ?

Три конфессии

Все три основные конфессии РБ базируются в Западной Беларуси (см. таблицу 1). Такая ситуация сложилась после уничтожения церковной жизни в Восточной Беларуси в 30-х годах. На момент вступления Красной армии 17 сентября 1939 года в Западную Беларусь в БССР было по разным данным от одной до десяти действующих православных церквей и то ли ни одного, то ли один-два католических костела. В то же время в Западной Беларуси действовало около 700 православных церквей, свыше 200 костелов и до ста протестантских общин. Церкви в Восточной Беларуси были открыты лишь после 1941 года.

Таблица 1

Официально зарегистрированные в РБ общины основных конфессиональных групп
Область	Год	Конфессия
Область	Год	РПЦ	РКЦ	Протестанты
Брестская	1970	148	12	72
	1992	253	32	145
	1995	281	47	178
Гродненская	1970	76	71	24
	1992	119	136	28
	1995	148	155	47
Витебская	1970	43	11	6
	1992	105	46	24
	1995	135	60	48
Гомельская	1970	44	-	10
	1992	85	9	36
	1995	108	15	59
Могилевская	1970	22	-	16
	1992	45	4	34
	1995	49	7	44
Минская (с Минском)	1970	49	13	25
	1992	137	51	81
	1995	181	68	144
Всего	1970	382	107	153
	1992	744	278	348
	1995	902	352	625

С другой стороны, все три конфессиональные группы базируются в западнобелорусской деревне. У православных в деревне в этом регионе расположено примерно 300 приходов, у католиков - около 120, у протестантов - порядка 170 официально существующих общин. В целом около трети официально зарегистрированных церквей в каждой из основных конфессиональных групп расположены в западнобелорусской деревне. Эти общины как правило существовали и во времена СССР либо отпочковались от существовавших в 1939-1941 годах после 1988 года. В основе каждой из трех основных белорусских конфессий лежит массив традиционных, преимущественно сельских общин, которые фактически после начала в СССР политики "перестройки" весьма успешно перешли к активной миссионерской деятельности на практически безрелигиозном до того Востоке Беларуси.

Принципиально важным общим элементом белорусской церковной жизни - слабость во всех конфессиях влияния клира и соответственно - высокая ступень самоуправления общин. У нас до самого последнего времени был всего один православный монастырь и совершенно не было монастырей католических. Общие многолюдные церковные праздники при Советской власти не практиковались, основой церковной жизни была община и все, что связано с потребностью именно этой церковной "первички".

Кроме того, клир был подготовлен очень слабо: в Беларуси лишь после распада СССР была расширена православная семинария в Жировичах открыта католическая семинария в Жировичах. Реально подготовка православного клира, мягко говоря была, слабовата. Священник был нацелен скорее на апологетику традиционных крестьянских моральных ценностей, чем на активную миссионерскую деятельность. В костеле ситуация усугублялась его польским культурным характером и традицией. Парафия умершего ксендза могла десятилетиями ждать разрешения на приезд нового ксендза из Польши.

Наконец, советское церковное законодательство рассматривало общину в качестве материально ответственного лица, а священника - в качестве наемного рабочего у прихожан. Тем самым даже юридически механизм функционирования приходской и парафиальной жизни был приближен к механизму функционирования обычной протестантской общины.

Наполняемость активными верующими общин всех основных конфессиональных групп примерно одинакова. В некоторых регионах у католиков наполняемость приходов ниже, чем у православных, в других местах - в Могилевской или Брестской областях католические приходы зачастую крайне малолюдны.

С точки же зрения функционирования общины как некоего управляемого общественного крайне сложно представить себе устойчивую общину, где ядро из активных верующих составляет свыше 150-300 человек. Обычно эти 150-300 человек охватывают своим влиянием еще 600-1200 человек, которые более - менее регулярно ходят в церковь или костел. Это и есть средняя западнобелорусская церковная община.

У протестантов же средняя численность в общине крещенных членов в деревне составляет все те же 150-300 человек. Но под их влиянием находится обычно все те же 600-1200 детей, родителей, более дальних родственников, друзей, коллег, соседей. Конечно, встречаются и крупные общины, приходы, парафии, но в среднем наполняемость активными верующими и их влияние на более пассивную часть единоверцев примерно сопоставимы.

Все основные конфессиональные группы обладают регионом особенно значительного влияния в одной из частей Западной Беларуси.

У православных около 550 общин располагаются в Западной Беларуси, причем до 300 -- в Брестской области (католических парафий в этой области -- 47, из них около 20 - в районе Барановичей).

У католиков около 200 общин концентрируются вдоль границы с Литвой, преимущественно на стыке границ Витебской, Гродненской и Минской областей. Православных здесь примерно столько, сколько католиков у границы с Украиной - почти нет.

Все три конфессиональные группы практически не связаны с белорусской национальной идеологией, хотя обладают очень широкой внутренней автономией в рамках своих конфессий. Белорусская Православная Церковь является экзархатом Русской православной Церкви. Во главе польского по своей традиционной ориентации католического костела стоит кардинал, чей статус в костеле примерно соответствует статусу православного экзарха. Протестанты самоуправляемы по природе своей организации и крайне индифферентны в отношении национальных проблем вообще.

Наконец, все три конфессиональные группы обладают очень высокой степенью организационной консолидации и управляемости.В Беларуси пока не было ни одного внутрицерковного конфликта, который можно было бы назвать церковным расколом.

И что же там происходит ?

Прежде всего, рост религиозности в РБ разворачивается не произвольно и не в разные стороны. Растут в основном православные, католики и протестанты. Все остальные деноминации, особенно нетрадиционные и экзотические практически незаметны.

Три основные конфессиональные группы распространяются с Запада на Восток. Причем доля западнобелорусских общин постоянно, хотя и медленно падает (см. Таблицу 1).

Ныне восстановлены практически все православные церкви, существовавшие в Западной Беларуси в деревне до 17.09.1939 года.

Католические костелы открыто меньше. Причина этому в основном - послевоенные репрессии и массовый отъезд поляков в Польшу во второй половине 40-х годов. Скажем, сегодня поляков практически нет в Брестской области, хотя до войны они составляли на этой территории проживало свыше 14 процентов населения. Однако там, где компактное сельское польское (католическое) население сохранилось довоенные костелы восстановлены.

Строительные программы в деревне сегодня можно считать близкими к завершению. Волна строительства новых молитвенных учреждений перекидывается из деревень в города. А вместе с этим - и общественная актуальность конфессиональной проблематики и межконфессиональные противоречия.

Скажем, в Восточной Беларуси церкви изначально возникают в основном городах. Причем доля сельского населения на Востоке гораздо меньше, чем на Западе: 25 процентов против 50 процентов на Западе. Клир здесь в силу слабости общины и отсутствия культовых сооружений более нуждается в поддержке влиятельных и богатых структур для реализации строительных программ, более самостоятелен относительно общины.

Три костела

Так, католический костел в РБ в конце 80-х годов пошел на создание трех особых диоцезий (церковных округов) вместо существовавшей до того одной единой. Границы диоцезий проведены по границам особых культурных регионов Беларуси: Гродненское бискупство (диоцезия) охватывает всю Западную Беларусь без Западного Полесья (Брестской области), которое выделено в особую единицу. Интересно, что эту Полесскую диоцезию непосредственно возглавляет кардинал Казимир Свентэк. Восточная Беларусь охватывается Минско - Могилеским бискупством. В каждой диоцезии реально сформировалась своя специфичная система взаимоотношений между клиром и прихожанами, в каждой диецезии у костела свое специфичное место в общественно - политической структуре региона, свои особенные проблемы и задачи.

Скажем, в Гродненском бискупстве господствует польский традиционный костел. Здесь совершенно четко внутренняя тональность задается потребностями и спецификой традиционных сельских парафий. В Полесском диоцезе католики - небольшое, нелюбимое и достаточно изолированное от общества этно - конфессиональное меньшинство, которое расположено в центре православного и протестантского массивов. В Минско-Могилевском бискупстве - костел сталкивается со значительным влиянием национально ориентированных сил и в гораздо меньшей степени, нежели в Западной Беларуси выступает носителем польской культуры и идеологии. Здесь действует несколько белорусских парафий и в костелах все шире используется русский язык.

Именно в Восточной Беларуси была отформирована греко-католическая ветвь костела. Греко - католики вобрали в свои парафии в основном ранее православную белорусско -ориентированную молодежь. Только в Восточной Беларуси сегодня заметен переход в католичество (как греко -католичество так и римо - католичество) значительного количества православных. Еще большее значение для судьбы костела в этом регионе имеет концентрация именно католиков в рядах белорусской оппозиции разных идеологических направлений и выдвижение национально-ориентированной оппозицией тезиса о греко - католичестве как национальной религии белорусов в противовес православию (греко - католичество было упразднено лишь во время Полоцкого церковного собора 1838 года, на тот момент большая часть белорусов действительно были униатами).

В конечном счете, костел в Восточной Беларуси по мере своего распространения все более трансформируется в совершенно особый по идеологии комплекс, приспособленный к наступательной деятельности в условиях русскоязычного постсоветского города. В отличие от Западной Беларуси костел в Восточной части государства ориентирован не на удовлетворение потребностей уже сложившихся католических общин и католического населения, а - на распространение католичества на все новые социальные слои и массы восточных белорусов.

Становление восточнобелорусского костела влечет за собою с одной стороны дальнейший рост внутренней напряженности в костеле в РБ между польским и непольскими течениями. С другой стороны, дальнейший успех костела в Восточной Беларуси позволит католицизму усилить свою экспансию с опорой на Беларусь в России.

Две церкви

Разница между западно-белорусской и восточно -белорусской частями РПЦ не менее глубока.

В течение 1995 года внутренняя напряженность в РПЦ привела к выплескиванию на уровень Московского патриархата и в СМИ противоречий между разными группами иерархов. Невольный лидер этого своеобразного оппозионного течения архиепископ Могилевский и Мстиславский Максим присутствовал на учредительном собрании в Могилеве православной политической партии, которая немедленно выступила с крайне радикальной православной прорусской политической программой. Процесс политизации РПЦ в Беларуси тогда был остановлен. Церковь сохранила свое единство и управляемость, но характерно, что сторонниками жесткой политизации и сближения между РПЦ и государством выступали православные активисты из восточно-белорусских епископств. В Западной Беларуси, несмотря на то, что именно там концентрируется основной массив православных приходов и активных верующих подобных выступлений практически не было.

Белорусская Православная Церковь находится в более сложных условиях, нежели католическая. У БПЦ вот уже много десятилетий нет тыла. У нас часто забывается, что в СССР до 1988 года свыше 60 процентов приходов располагались в Западной Украине и Западной Беларуси. Прежде всего в Западной Украине (см. Таблицу 2). "Восток" СССР был бесцерковным.

Таблица 2

Сравнение динамики количества православных приходов на Украине и в России
Украина	Россия	Год
3971+десятки УГКЦ (подпольно)	2062	1988
6505+2500 УАПЦ и УГКЦ=9005	2508	1990
7400+2851 УГКЦ=10251	2700	1992
УАПЦ - Украинская Автокефальная Православная Церковь УГКЦ - Украинская Греко-Католическая Церковь
Журнал "Вiче" N8/17 август 1993

После 1988 года в Западной Украине произошла катастрофа РПЦ. Из ее состава вернулись в греко - католичество практически все приходы в трех галицийских областях (Львовской, Ивано - Франковской, Тернопольской). Православные приходы на Волыни и в остальных частях Западной Украины также покинули РПЦ, присоединившись либо к Украинской Автокефальной Православной Церкви, либо к УПЦ Киевского Патриархата. РПЦ за несколько лет лишилась того массива общин, который был ее основой на протяжении как минимум сорока послевоенных лет.

Вновь открытые приходы в России и в Восточной Украине совершенно неадекватны происшедшей потере, ибо пока не обладают отформированной церковной общиной. Клир во вновь открытые приходы приходится готовить на скорую руку и набирать далеко не в традиционно православных сельских районах...

На этом фоне Беларусь находится в неплохом состоянии. Здесь сотни общин в южной части Западной Беларуси составляют компактный массив, где практически нет католиков. Этот массив не "ушел" из РПЦ и продолжает поставлять относительно качественное пополнение для кадров клира и православного актива. Но у этого массива в сегодняшних условиях нет возможности рассчитывать на реальную поддержку православной церкви в России. Россия не может дать ни необходимых кадров, ни достаточного количества применимой в местных условиях православной литературы и идей, ни денег ни образованных клириков.

Белорусским православным еще длительное время надо рассчитывать только на свои силы. И никакое "единение" с Россией Белорусской Православной Церкви не поможет. Скорее, наоборот, подтолкнет оппозиционно, европейски ориентированную часть населения переходить в католицизм и протестантские церкви.

Крепкий тыл - гарант победы

У католического костела такой тыл был, есть и можно быть уверенными - еще длительное время будет. Это - Польша. Именно оттуда в костел идет литература, идеи, образование, а самое главное сегодня - деньги и кадры. До летних действий белорусского руководства по высылке из Беларуси нескольких десятков польских ксендзов свыше 100 ксендзов, работавших в РБ были польскими гражданами. Гражданами соседнего государства являются и практически все монахи и монашки, прибывшие в РБ после 1988 года, а это в некоторые месяцы составляло до 600 человек.

Структурная зависимость белорусского костела от польской поддержки заложена и в темпах становления самостоятельных костельных структур. В РБ лишь в 1995 году дала первый выпуск в 25 человек Гродненская католическая семинария. При таких темпах подготовки собственных кадров костел в РБ будет еще очень длительное время нуждаться в иностранных миссионерах, а те реально могут прибыть в первую очередь из Польши. Имеет значения и то, что костел в Беларуси традиционно является польским по духу и идеологии. Такой же создана и Гродненская семинария.

С другой стороны, массив РПЦ в Западной Беларуси сегодня находится в своеобразном православном "выступе", если не на острове, внутри католического мира. На наших глазах в католицизм вернулась Галиция. Костел усилился в Литве и части Латвии. Произошла его реанимация в северной части Западной Беларуси. В любой момент очередная политическая неурядица в Минске или в Москве может привести к власти политиков, которые не смогут или не захотят сдержать возврат в Беларусь католических орденов...

У РПЦ в Беларуси нет собственных ресурсов выдержать конкуренции в борьбе за души своей паствы с католицизмом. Речь может идти только о выработке нового типа православной организации, приспособленного к выживанию в условиях поликонфессионального общества. Вероятно, именно потому сторонники политизации православной церкви и превращения ее вновь в элемент российской государственной машины не находят широкого отклика в среде западно - белорусского большинства своих единоверцев.

Третья сила

Особое место в религиозной жизни Беларуси занимают протестанты.

Протестанты в Беларуси в основном распространяются путем расширения границ региона своего устойчивого влияния (Западного Полесья) вширь и охвата все новых социальных слоев внутри этого региона. Иностранных миссионеров в Беларуси практически нет. Те, кто приезжают зачастую являются местными выходцами, проживающими в США или Канаде. Свыше 95 процентов протестантских общин РБ принадлежат к Христинам Веры Евангельской или к Евангельским Христианам Баптистам. В РБ нет неконтролируемого роста христианских сект. В Беларуси происходит своеобразная конфессиональная революция, когда относительно новая конфессиональная группа превращается в наиболее влиятельную. Между прочим, больше ни в одной стране Европы подобного процесса нет.

Внутри региона особой концентрации протестантов можно выделить несколько локальных центров этой конфессиональной группы: Пинск-Столин (свыше 100 общин), Брест-Кобрин (до 100 общин), Слуцк-Солигорск (около 60), Барановичи (около 50), ныне быстро формируется пятый такой центр в районе Калинковичей-Мозыря. Кроме того, заметными протестантскими "островами" являются Могилев, Гродно, Минск.

Внутри основного региона протестантского влияния в Западном Полесье за последние семь-восемь лет произошла качественные трансформация этой конфессиональной группы - построены до десятка крупных молельных домов, рассчитанных более, чем на 1000 тысячу посадочных мест каждый. Наиболее крупными являются Молельный Дом в Кобрине (ЕХБ, 1500-1800 посадочных мест), д.Ольшаны Столинского района (1500 мест), Бресте, Барановичах и Дрогичине (1200 мест).

Вокруг крупного молельного дома группируется по несколько десятков небольших "дочерных" общин. Фактически протестанты перешли к епископальной структуре построения своей организации и вышли за рамки семейной полулегальной церкви.

Кроме того ими открыты высшие учебные заведения (библейские институты у евангелистов и баптистов), радиостанция, печать, система детских лагерей и т.д.

Почему ?!!

С другой стороны, после распада СССР белорусские миссионеры подпали под объективные и законодательные ограничения на деятельность иностранных миссионеров, существующие в России. Они просто были вынуждены сконцентрировать свою миссионерскую активность в основном внутри Беларуси...

Протестанты продемонстрировали способность к росту на базе всех основных культурных групп белорусского населения. Им "сдались" и православные западные полешуки, и католики в регионе Барановичей (а также в Вильнюсе в Литве), и белорусы - "восточники" в Слуцке, Солигорске, Могилеве, и чернобыльцы Мозыря -Калинковичей.

Протестанты не расколоты в деноминационном плане. Свыше 50 процентов общин принадлежат к Союзу ХВЕ, еще около 40 процентов общин - баптистские. Однако у баптистов в среднем несколько ниже наполняемость верующими, чем у евангелистов и среди членов баптистских общин до половины являются евангелистами. Сегодня евангелисты составляют до 70 проценты верующих протестантов.

Кроме того, догматические различия между этими деноминациями очень незначительны. для перехода из одной общины в другую не требуется проходить обряд перекрещивания. Речь фактически идет о двух течениях одной церкви, между руководящими структурами которой пока не фиксировалось ни одного конфликта.

Наконец, протестантам очень помогает последовательное уклонение от политизации своей церковной жизни. Более того, как правило в местах возникшей межконфессиональной напряженности или внутрицерковных конфликтов немедленно появляются протестантские проповедники, которые указывая на "мирскую" вовлеченность активистов-католиков или православных увлекают религиозно активную часть местных верующих в свои структуры.

Скажем более, любая попытка использования православно -католических противоречий в политических целях немедленно ведет по крайней мере в условиях Западной Беларуси к росту протестантских структур. Уже потому политизация любой из традиционных конфессий чревата для нее катастрофическими последствиями на совершенно неожиданном для многих направлении.

Скажем, если на волне "единения" с Россией РПЦ будет действительно превращена в опекаемый государством организм то это может вызвать не только рост противоречий между БПЦ и костелом, не только рост внутренних неурядиц внутри самой церкви, но и -катастрофический отход религиозно активных православных активистов в Западной Беларуси в протестантские общины.

Сегодня реально остановить рост неопротестантов в Беларуси в прямом миссионерском противостоянии ни одна из традиционных конфессий не в состоянии. Теоретически противостоять протестантам могли бы католики, но только в том случае, если бы в РБ прибыли массы миссионеров из католических орденов, но это невозможно по политическим соображениям другого порядка.

Кроме того, протестанты уже сегодня хотят они это видеть или не хотят выступают элементом в политической игре самых разных политических сил.

Белорусский вирус для России

В частности, происходящее ныне сближение между Беларусью и Россией вновь раскрепощает протестантский очаг в Юго-Западной Беларуси для миссионерской деятельности в России. Очень часто у нас забывается этот фактор в белорусско-российских отношениях.

А ведь к моменту окончательного присоединения Западной Беларуси к СССР в 1944 году протестанты "на Востоке" были уже 15 лет как почти полностью физически уничтожены или досиживали свое в тюрьмах и лагерях. Лишь в Западной Беларуси и Украине протестантские очаги еще продолжали существование.

А к моменту распада СССР только советская баптистская община (в нее, правда, автоматически включались при подсчете и все остальные протестантские деноминации) считалась самой крупной в Европе. В ней было по разным подсчетам от 400 до 800 тысяч верующих. И в очень большой степени это были скрытые евангелисты. Не секрет и то, откуда они взялись - в послевоенных лагерях и ссылках, в ходе миссионерской деятельности на просторах СССР сохранившие свой организационный и людской потенциал полесские протестанты просто сливались с остатками российского протестантизма и разносили свою веру по огромной стране. Советское государство не смогло остановить рост единственной конфессиональной группы -- протестантов.

Сегодня средняя западнобелорусская община, существовавшая до 1939 года имеет порядка 30-40 дочерных общин, созданных ее членами в России, Сибири, Восточной Беларуси и Восточной Украине, Казахстане и Средней Азии, даже в Туве на границе с Монголией. "Единение" с Россией рискует просто раскрепостить вставших за годы независимости Беларуси на ноги протестантов, позволит им вновь двинуться на Россию, позволит им, наконец, заменить в России многочисленных американских и корейских проповедников. И можно быть уверенными, что белорусский миссионер будет где-нибудь в Поволжье куда эффективнее, нежели его незнающий русской ментальности, психологии и языка американский коллега.

Вера или мова ?

С другой стороны, протестанты невольно позволяют ослабить потенциально возможный кризис в отношениях Беларуси и Украины по вопросу о принадлежности населения большей части Брестской области. Согласно наиболее распространенной на Украине версии местные диалекты являются диалектами украинского языка, а местные жители - украинцами. В каждом "украиноязычном" районе Брестской области существует украинское культурное общество и даже украинские дипломаты в Беларуси периодически заявляют о 1,5-2-миллионной украинском меньшинстве в Беларуси. Однако рост протестантизма ситуацию несколько меняет в белорусскую сторону.

Дело в том, что на Украине протестантов примерно в четыре раза больше, чем в Беларуси. Но на Украине они и близко не приближаются к статусу второй, и тем более первой, конфессиональной группы, как в РБ. На Украине огромным влиянием обладают традиционные конфессии (см. Таблицу 3), а главное - в этой стране неизмеримо иное значение, нежели в Беларуси отыгрывает национальное движение. Мощный украинский национализм рассматривает протестантов как носителей космополитического антиукраинского в своей основе типа идеологии и культуры. Более того, наиболее радикальные украинские национальные группы оценивают протестантов как силу, объективно союзную Соединенным Штатам, а сами США считают главным геополитическим противником Украины (УНА-УНСО).

Таблица 3

Количество официально зарегистрированных религиозных общин на Украине на 1.01.1993
Церковь	Количество общин
УПЦ Киевского Патриархата	1989
УПЦ Московского Патриархата	5364
УГКЦ	2807
РКЦ	517
Общины мусульман	42
Церковь ЕХБ	1241
РЦ ЕХБ	104
Церкви ХВЕ	602
Общины евангелистов вне Союзов	197
Церкви ХВЕ	20
Свидетели Иеговы	409
Церковь АСД	326
Церковь АСД-реформистов	20
Журнал "Вiче" N8/17 август 1993

Кроме того, протестанты на Украине далеко не так едины в деноминационном и догматическом плане, как в Беларуси (см. Таблицу 3). Они концентрируются в трех разных регионах: Западном Полесье-Волыни, Закарпатье, близ Одессы. В каждом из этих регионов преобладает "своя" деноминация. Возле границы с Беларусью ситуация с протестантами точно такая, как в РБ: баптисты и евангелисты. причем в абсолютных цифрах на украинском западном Полесье протестантов больше, чем с белорусской стороны.

Худшие, чем в РБ условия существования и главное - худшие перспективы не позволили протестантам на Украине создать настолько мощную организационную структуру, какая есть у их белорусских единоверцев. В частности, - систему крупных молельных домов, покрывающих собою целый регион.

Раз остановить дальнейший рост в Беларуси протестантизма маловероятно, значит, логично рассчитывать на рост притяжения к белорусскому протестантскому очагу по мере его развития украинских единоверцев. По крайней мере тех, которые концентрируются на Полесье - Волыни. То есть притяжение части населения белорусского западного Полесья к Украине по языковому признаку может быть белорусским руководством при необходимости компенсировано ростом притяжения к Беларуси части населения Западного украинского Полесья по конфессиональным соображениям.

Возможно разыгрывание протестантской карты и по другим внешнеполитическим направлениям. Самое же главное - самим фактом своего существования протестанты делают крайне рискованным для любой политической силы в РБ попытку создать привеллегированное положение для какой-то одной конфессиональной группы. Беларусь должна быть либо последовательно светской, либо политически нестабильной.

Таким образом, сближение России и Беларуси вплоть до фактической ликвидации белорусской государственности, о котором в последние месяцы нередко говорят некоторые белорусские политики, чревато:

1. ростом в РБ межконфессиональной напряженности;

2. ослаблением позиций православной церкви в первую очередь за счет роста католического костела и протестантских церквей;

3. превращением Беларуси в одну из точек опоры католического костела и протестантов для активной миссионерской деятельности в России.

7. Все там будем (на Западе)!

Европейская интеграция меняет геополитическое положение Беларуси

Какие перспективы открываются перед Беларусью в среднесрочной перспективе на Западе ? Ведь не сошелся же для Минска свет клином на одной Москве. Тем более, что совсем рядом с Беларусью находится Европейский Союз (ЕС).

Новая сверхдержава

Напомним, что в ЕС сейчас состоит 15 западноевропейских стран с численностью населения в 360 миллионов человек (в России 147 миллионов, в СССР было перед его распадом -- 270 миллионов). ВВП Евросоюза превосходит ВВП СССР в момент расцвета Советского государства в начале 80-х годов. ВВП Евросоюза превосходит даже ВВП США ныне. Емкость внутреннего рынка Евросоюза сейчас наибольшая в мире. Даже емкость рынка системы НАФТА (США, Канада, Мексика) и стран Азиатско-Тихоокеанского Региона уступает ЕС.

Европейский Союз образовался только в 1991 году после заключения в голландском городе Маастрихт политического и финансового союза 12 западноевропейских стран. Намеченные тогда интеграционные программы требуют очень значительных капиталовложений. Эти программы должны привести к формированию в Западной Европы такого экономического ядра, которое будет просто технологически неразделимо. Во многих чертах ЕСовские программы напоминают те, которые существовали в СССР.

Так, в Евросоюзе к 1999 году вводится в оборот единая валюта, постепенно устраняются внутренние границы для движения рабочей силы, информации, товаров и капитала, создается единая система обороны и органы управления сообществом (Европарламент, Европейская Комиссия -правительство ЕС и т.п.).

Будущего Беларуси особенно касаются программы ЕС в области инфраструктуры. До 2008 года года должны быть построены или модернизированы свыше 10 тысяч км железных и шоссейных дорог. Благодаря этим дорогам кардинально изменится внутренняя транспортная инфраструктура Западной Европы. Появится возможность формирования единой транспортной системы ЕС, которая будет в основных чертах управляться из единого центра.

То же будет сделано с топливной инфраструктурой. ЕС предполагает создать до 2003-2010 года нечто, напоминающее бывшее Единое Энергетическое Кольцо СССР. Европейский ТЭК будет опираться на единую систему трубопроводов, которая сможет обеспечить удовлетворение европейских государств в топливе, поступаемом из разных регионов.

Источниками поступления топлива в ЕС определены арабские государства (прежде всего Северная Африка), Северное море и территория бывшего СССР.

Все инфраструктурные проекты ЕС делятся на две группы: проекты внутри ЕС и вне его, направленные на облегчение доступа Европейских стран к сырьевым регионам и соседним с ЕС рынкам сбыта.

Практически все ЕСовские программы выполняются без особых отклонений от графика. Более того, темпы евроинтеграции превзошли ожидания: после 1991 года к Союзу присоединились три новых государства (с 1.01.1995 года - Финляндия, Австрия, Швеция). В течение ближайших нескольких лет ожидается присоединение нескольких восточноевропейских государств.

Каркас экспансии готовится сегодня

В Восточной Европе разворачивается самая дорогостоящая и самая значимая для будущего Европейского Союза строительная программа. Здесь предполагается строительство или коренная реконструкция 11 транспортных корридоров, а также -- строительство новых трубопроводов и других коммуникационных линий. (см. таблица 1).

В нашем регионе реализуются не только ЕСовские инфраструктурные проекты. Есть и проекты регионального уровня. Скажем, дорога Гдыня - Лодзь - Вена или транспортный корридор Петербург-Москва-Симферполь в России.

Проекты ЕС в нашем регионе должны быть поэтапно реализованы до 2008 года года. Примерно к этому времени закончатся интеграционные программы внутри ЕС. То есть в самом обозримом будущем мы можем получить на месте сегодняшнего Европейского Союза геополитическую единицу, которая по своей экономической структуре будет трудноразделима, ее ресурсы высвобождены для вливаний за своими пределами, а инфраструктура в близлежащих регионах -- приспособлена к мощному инвестиционному рывку в разные стороны. Особенно в сторону России.

К тому времени энергетическая и прочая зависимость ЕС от бесперебойной эксплуатации российских природных ресурсов может быть столь велика, что потребует признания России сферой жизненных интересов Запада. А, значит, можно будет ожидать установления состояния устойчивого стратегического партнерства между Западом и Москвой. Направления этого партнерства могут быть разными: совместная эксплуатация природных ресурсов Севера и Сибири, сдерживание исламского фундаментализма и китайского "гегемонизма" (или китайской нестабильности), возможно, особое значение приобретет совместная охрана внешней среды. При этом не имеет особого значения, каким путем у власти в РФ может держаться прозападная политическая группировка.

Безусловно, 2008 год сам по себе не будет поворотной датой в истории человечества. Сближение Запада и России, усиление присутствия Европейского капитала за пределами ЕС нарастают постепенно по мере высвобождения в Европе ресурсов для крупных инвестиционных программ на Востоке.

Конкретные проекты

Уже сегодня мы видим этот процесс. Порядка 60 процентов российского экспорта составляют поставки топлива. Еще около 15 процентов - металлы. В основном сырье отправляется в Европу. Практически все перспективные российские экспортные проекты предусматривают наращивание поставок сырья именно в Европу.

Наиболее крупные из таких проектов - поставки газа с полуострова Ямал в Центральную Европу, освоение Тимано - Печерского нефтяного бассейна, Приобского месторождения, месторождений нефти и газа в регионе Каспийского моря (Тенгизское месторождение в Казахстане, несколько месторождений в Азербайджане), морского шельфа в Баренцовом море.

Реализация этих проектов требует в первую очередь политического обеспечения. А также - создания новых коммуникационных линий для доставки сырья в Европу. Судя по уже объявленным маршрутам прохождения этих новых коммуникаций экономическая география Европы претерпит значительные изменения.

Сейчас топливо и другое сырье отправляется из России в Европу в основном по системе магистральных трубопроводов и других коммуникаций в северной Украине, через порты Вентспилса и Новороссийска. После реализации намеченных проектов значение украинских коммуникаций резко уменьшится. Ни один из новых российско-европейских проектов не предусматривает транзита через Украину.

Предусмотрено строительство двух газопроводов из полуострова Ямал в Германию через Беларусь и Польшу. Мощность этих трубопроводов достигнет порядка 50 млрд кубометров газа в год. В 1995 году весь газовый экспорт России в дальнее зарубежье составил 105 миллиардов кубометров. Большинство новых топливных проектов рассчитаны на рост добычи нефти, а не газа. То есть даже если газовый экспорт России сохранится на сегодняшнем уровне и не будет переориентированных с традиционных путей на Беларусь, то доля белорусского транзита все равно составит около трети от всей возросшей цифры. Доля российского газа в общем потреблении этого сырья после реализации ямальских проектов достигнет в Германии почти 40 процентов, в Австрии - около половины, в Чехии, Польше, Словакии, Беларуси общее потребление газа увеличится примерно в два раза. Практически весь газ в Средней Европе по-прежнему будет российским. Значительная часть сырья дойдет также до Франции, Италии, Нидерландов.

Однако перспективные планы ЕС относительно российского газа еще более грандиозны. Согласно опубликованному в 1995 году в Брюсселе докладу личных представителей глав государств ЕС по вопросам транспортных коммуникаций, в случае удачи с белорусскими газопроводами предусматривается проведение вдоль них новых ниток. Эти дополнительные новые трубы должны быть рассчитаны на 300-360 миллиардов кубометров. Через Беларусь тогда пойдет едва ли весь российский газовый транзит.

Под Тимано - печерский нефтяной бассейн предусматривается два грандиозных транспортных проекта. Во-первых, должен быть модернизирован нефтяной порт Вентспилса. Сегодня его мощность составляет примерно 30 млн тонн нефтепродуктов в год. После модернизации Вентспилс сможет экспортировать порядка 60 млн тонн.

В районе Петербурга под печерскую нефть предусматривается строительство двух новых нефтяных портов -- в бухте Батарейная (15 млн тонн) и городе Приморск (45 млн тонн). Вблизи этих портов предполагается расширение уже существующих нефтеперерабатывающих и химических предприятий с тем, чтобы отправлять на экспорт по возможности не просто сырье, а - хотя бы полуфабрикаты.

Не исключено, что часть печерской нефти будет отправляться в Европу по новому трубопроводу, который может пройти через Беларусь и Польшу в Германию или по крайней мере, к нефтяному терминалу Гданьска. Сегодняшняя мощность гданьского терминала 20-25 млн тонн в год. Однако предусматривается его расширение, пока в основном для экспорта ямальского газа. Существуют проекты строительства на Балтийском море и более мелких морских терминалов: в Бутинге и Клайпеде (Литва), Мууге (Эстония), в Южной Финляндии.

Пути доставки в Европу нефти с Приобского месторождения пока неясны. Реально речь идет либо о строительстве мощного морского терминала на Баренцовом море либо о подключении этой нефти к Балтийской Трубопроводной Системе, которая сейчас формируется под потребности Печоры. Судя по заявленной мощности морских портов в районе Питера и Вентспилса разведанных ресурсов Тимано-Печорского нефтяного бассейна надолго им не хватит. Потому вполне логично ожидать все таки подключения Приобской нефти к портам Балтики и к магистральным трубопроводам через Украину и Беларусь.

Нефть из региона Каспийского моря должна поступать в Европу в основном через порт Новороссийска. Его мощность должна быть увеличена с 40 млн тонн в год до 65 млн тонн. Часть нефти может пойти через Грузию в Турцию. Новороссийская нефть будет частично поставляться в Европу небольшими танкерами через проливы Боспор и Дарданеллы. Частично - танкерами до болгарского порта Бургас. Оттуда - по новому трубопроводу к порту Алексанлруполис в Греции или к потребителям по существующей ныне системе магистральных трубопроводов на Балканах. Из Александруполиса танкерами топливо должно поступать в Италию и другие южноевропейские государства.

При любых вариантах, как видим, значение Украины в качестве транзитного государства понижается. За счет Украины растет значение Беларуси, Польши, Болгарии.

По другим видам трансевропейских коммуникаций тенденция примерно также: значение Украины падает, значение Беларуси и балтийских морских коммуникаций растет. Через Беларусь-Польшу пройдет главный транспортный корридор (шоссейная и железная дороги) Берлин-Москва, сверхмощная ЛЭП, информационный канал. Строительство этих новых трансевропейских артерий не зависит от Беларуси, Украины или какой-либо иной транзитной страны. Это - инициатива, потребность и средства Запада, в меньшей степени - России.

Придется дружить с Западом всерьез

По мере реализации программы европейской интеграции и программы освоения ЕС природных ресурсов России надо ожидать кардинального изменения всей геополитической структуры Европы.

Возможно, основным результатом этой трансформации может стать ликвидация на неопределенно долгое время предпосылок к новому расколу Старого Света на противостоящие блоки. Мощь Европейского Союза, вероятно, вырастет настолько, что говорить о реальности формирования нового самостоятельного европейского полюса вокруг Москвы сможет только мечтатель. Ведь пока Европа создает новые дороги, технологии и производства, Россия переживает структурный кризис. Запад все быстрее вырывается вперед в технологическом и экономическом плане, а Россия, к сожалению, все более отстает. Самостоятельно преодолеть это отставание Москве будет почти невозможно.

Кроме того, Россия втянута в сложные отношения с мусульманским миром. У Москвы нет четко очерченных границ с миром ислама. В РФ проживает до 20 миллионов мусульман. Причем темпы демографического прироста у исламских народов гораздо выше, чем у славян. Россия самостоятельно не в состоянии элементарно устоять в соприкосновении с этим динамичным культурным материком и сохранить славянскую или даже просто европейскую идентичность. Даже успешные в военном плане кампании в Таджикистане и Чечне, близкие отношения с Казахстаном и Узбекистаном не смогли остановить бегства из этих стран европейцев. В Таджикистане европейцев уже практически не осталось. В Чечне их - гораздо менее половины от уровня 1991 года. Узбекистан в 1994 году занимал первое место в СНГ по количеству покинувших его вынужденных переселенцев. В 1995 году его оттеснил на второе место Казахстан (350 тысяч переселенцев, из Узбекистана -- 250 тысяч).

Москва нуждается в стратегическом партнерстве с Западом и чем более российского сырья будет уходить в Европу, тем скорее Запад станет для России надежным тылом.

С другой стороны, кроме Запада никто не в состоянии предоставить России столь необходимые ей инвестиции для наращивания своего экспорта и элементарного выживания своей страны. Только касательно топливных экспортных проектов речь идет об инвестициях порядка 600 миллиардов долларов миллиардов долларов. Таких средств в России нет.

Вероятно, перед нами процесс, напоминающий ситуацию в Европе, наступившую после разгрома Наполеона. Тогда ведущие европейские державы несколько десятилетий совместными усилиями поддерживали в Старом Свете мир и порядок как они его понимали. Священный союз победивших монархов развязал руки его участникам для наращивания промышленности и особенно экспансии за пределами Европы. Именно тогда быстро встали на ноги колониальные империи нового нефеодального типа у Англии, Франции, России.

Сейчас речь о колониальной экспансии не идет. Но развязанные руки на Западе вполне могут позволить России устоять перед лицом угрозы со стороны мира ислама и Китая. Отличие от ситуации времен Священного Союза может быть только в том, что тогда Россия была равноправным участником европейской интеграции, а сегодня - только подчиненной, хотя и очень важной частью его. На наших глазах быстро формируется однополюсная Европа, где ядром выступает Европейский Союз.

Ждем-с

Другим геополитическим последствием успеха европейской интеграции и освоения природных ресурсов России может быть расширение европейского геополитического ядра на восток. Подобное расширение является не следствием борьбы правых сил. Такое расширение ЕСовского ядра диктуется прежде всего экономическими закономерностями.

В ходе европейской интеграции происходит насыщение транспортными коммуникациями и энергоресурсами региона, расположенного между ЕС и Россией. Насыщение транспортными коммуникациями само себе создает предпосылки к возникновению в этом регионе особо льготного инвестиционного климата для промышленных инвестиций.

С другой стороны, и ЕС и Россия объективно заинтересованы в политической стабильности здесь. Без политической стабильности в Беларуси, Украине, Польше, странах Балтии нормальный транзит между Россией и ЕС невозможен. Чем более мощным и интегрированным целым будет становиться ЕС, чем более российского сырья будет поступать в Европу, чем более будут модернизированы трансевропейские коммуникации, тем более шансов на политическую стабильность получат страны Средней Европы. А, значит, тем более они станут тем более привлекательными для иностранных инвестиций.

Наконец, в Средней Европе еще очень долгое время будут находится значительные ресурсы дешевой рабочей силы. Эти ресурсы складываются из бывших промышленных рабочих, которые остались не у дел после краха среднеевропейской индустрии. Другим ресурсом дешевой рабочей силы является деревня. Доля деревенских жителей здесь составляет порядка 30 процентов от всего населения. В некоторых местностях - Западной Украине и Западной Беларуси в первую очередь - доля сельских жителей достигает почти половины.

Сегодня у Запада нет средств для широкомасштабных инвестиций в Средней Европе. Средняя Европа -- обширный регион, где проживает больше населения, чем в России. У Средней Европы нет столь нужных ЕС сырьевых ресурсов, как в России. Наконец, Среднюю Европу невозможно "поднять" по частям. Социально-экономическая структура всего региона более-менее однотипна. Рывок в развитии одной его части способен немедленно вызвать обострение отношений с соседями. С другой стороны, почти невозможно представить себе изолированный от соседей быстрый экономический прогресс одного или нескольких среднеевропейских государств. одна только транспортная инфраструктура здесь настолько взаимосвязана, что соседям "передовика" несложно вернуть на землю путем, скажем, увеличения транзитных платежей для его грузов. Среднюю Европу надо "поднимать" всю сразу. А на столь масштабные проекты сейчас у Запада средств нет.

Потенциальные инвестиции в нашем регионе съедаются интеграционными программами ЕС и НАФТА в Северной Америке. НАФТА -- это напоминающая евроинтеграцию программа по созданию самой крупной по территории и численности населения в мире зоны свободной торговли между США, Канадой и Мексикой. Запад также вынужден тратить значительные усилия на стабилизацию положения в России. Без стабильной России с ее сырьем никакой стабильной Средней Европы быть не может априори. И потому до завершения хотя бы самых важных европейских интеграционных программ у Средней Европы будущего нет.

Наш путь в единую Европу

После 2003-2008 годов ситуация грозит полностью измениться. У ЕС высвободятся ресурсы, через Среднюю Европу пролягут коммуникации, Россия переживет своих мечтательных патриотов иррационального имперского типа. Тогда и стоит ожидать начала промышленного рывка в наших странах.

Уже сегодня можно более-менее уверенно указывать на некоторые параметры этого приближающегося экономического подъема.

Прежде всего, вероятно, Средняя Европа останется регионом, специализированным переработке поступающего из России сырья. Только собственниками промышленных предприятий теперь станут в основном иностранные инвесторы. Производство на базе местных сырьевых ресурсов или сырья из других регионов будет находиться на втором плане по сравнению с российским.

Средняя Европа через 10 лет обречена на новую индустриализацию, а не на информационную революцию, которая охватила развитые западные страны. У нас к моменту возможного начала промышленного рывка в первом десятилетии XXI века произойдет деградация системы образования и квалификации рабочей силы для работы на сложных промышленных производствах. В Средней Европе, к сожалению, вероятнее всего, не будут производится в значительных масштабах новые технологии.

Использование российского сырья превращает этот регион в естественного союзника развитых Европейских стран. Ведь как благополучие Западной Европы, так и благополучие Средней Европы будут зависеть от стабильного доступа к российскому сырью. Обе части Европы объективно будут заинтересованы в слабой относительно них России. Западная и Средняя Европа и сегодня заинтересованы в слабой России. Но сегодня у них нет ни времени ни средств на реализацию этой задачи на деле. Но после завершения маастрихтских программ такие средства появятся. Вот тогда и возникнет у Средней Европы шанс еще один раз получить свою долю прибыли от эксплуатации природных ресурсов той страны, которая все послевоенные годы предоставляла эти ресурсы своих союзникам по Восточному блоку самостоятельно и добровольно.

Общий геополитический интерес на Востоке может стать крайне важным стимулом для расширения Европейского Союза за счет бывших союзников СССР некоторых бывших советских республик. Куда более важным стимулом, чем иллюзорная опасность этим государствам со стороны ослабевшей Москвы.

По сути по мере притока в Среднюю Европу инвестиций с Запада надо ожидать расширения сюда континентального европейского промышленного ядра, которое будет обеспечивать геополитическую устойчивость всей европейской цивилизации. Границами же такого промышленного суперрегиона на Западе, вероятно, можно считать Германию и Австрию включительно. Франция, Италия, Голландия, Испания, Великобритания обладают значительными самостоятельными каналами присутствия в странах третьего мира. Потому они не могут считаться однозначной частью именно континентального промышленного ядра переработчиков ввозимого сырья.

Параметры ядра

Впрочем, границы этого континентального ядра вероятно будут формировать поэтапно и напоминать волны, расходящиеся по воде от брошенного в нее камня. Внутри него будет устанавливаться своя специализация, будут выделяться свои внутренние управленческие центры и будет существовать собственная периферия. Вероятно Германия и близлежащие регионы других развитых стран будут развиваться как преимущественно центры производства новых технологий и услуг. А восточноевропейские страны, вероятно, обречены на промышленную специализацию.

Если не углубляться в эти внутренние градации, то, быть может, в качестве геополитической границы между будущей Европой и Россией можно будет признать прилегающую с востока к границе Беларуси широкую полосу малонаселенной территории России, Чернобыльскую зону и левобережную Украину (особенно Донбасс).

Все три региона являются обширными зонами экономического и экологического бедствия. Разрешение стоящих перед этими регионами проблем требует очень значительных ресурсов. Нет никаких шансов, что такие ресурсы в ближайшие десятилетия найдутся. Западные капиталовложения будут оседать, скорее, в регионах с более благоприятным инвестиционным климатом в западных частях Украины и Беларуси, а также -- вдоль трансевропейских коммуникаций и в транспортных узлах на этих коммуникациях. Кроме того, не исключено, именно эти регионы бедствия будут порождать группы политической элиты, исповедающей антизападную идеологию. Такие антизападные элитные группировки не смогут рассчитывать на привлечение в свои регионы значительных западных инвестиций.

Промышленный рывок в Средней Европе, вероятно, будет происходить на базе внедрения здесь относительно новых производственных технологий. К моменту начала такого рывка в Средней Европе деиндустриализация должна уничтожить значительную часть местной советской промышленности. Новые производства, вероятно, будут создаваться не в старых промышленных центрах на востоке, скажем, Украины и Беларуси. Скорее стоит ожидать, что новые производства будут возникать близ границы с Германией или с Польшей (на Украине и в Беларуси), а также -- у морских портов на Балтике. Именно в этих регионах уже сегодня наилучший инвестиционный климат в этих странах.

Создание новых производств почти всегда происходит за счет изначального внедрения новых технологий. Тем более, что интеграция Средней Европы в единое европейское экономическое пространство будет означать резкое расширение емкости европейского рынка вообще. А, значит, более-менее свободная конкуренция будет просто заставлять инвесторов работать здесь серьезно.

Потенциальная специализация этих производств по некоторым параметрам уже примерно ясна. Это, в частности, нефтеперерабатывающая и химическая промышленность. Насыщенность Средней Европы топливными коммуникациями разных типов предопределяет хорошие условия для становления здесь дополнительных комплексов перерабатывающих производств. Тем более, что химическое производство экологически опасно и в развитых странах Европы экологические движения обычно достаточно влиятельны, чтобы вытеснять со своих территорий вредные производства в более отсталые государства. Кстати, ныне именно химическая и нефтеперерабатывающая промышленность - наиболее стабильная и динамичная части промышленного комплекса стран Средней Европы. В частности, Беларуси.

Именно промышленная, а не технологическая, экономическая специализация Средней Европы предопределяет стремление промышленных корпораций, оседающих тут, получить прямой доступ к источникам сырья на территории России. Местные политические элиты обладают значительными каналами влияния на принятие решений в России и странах региона Каспийского моря. Эти старые наработанные связи -- один из самых интересных моментов развитии Средней Европы. Среднеевропейские государства, особенно Беларусь и Украина, вероятно, могут выступать своего рода точками опоры Запада при его закреплении на рынках и в политической системе России. Собственно, связи в России остаются, наверное, одним из самых важных козырей в руках местных элит перед западными инвесторами, дабы те хоть что-то оставили "местным" в управлении на их Родине.

От успеха местных элит в борьбе за влияние в России будет зависеть тип и структура экономических систем в Средней Европе. Если местным политическим элитам удастся добить конкурентные производства в России, тогда российский рынок будет в значительной мере обслуживаться промышленными центрами, которые сконцентрируются в Средней Европе. В конечном счете, именно стремление сохранить свою промышленность за счет российской, закачать в свою экономику западные инвестиции для работы на российском рынке уже долгое время лежит в основе белорусской экономической политики.

За счет Востока

Правда, Беларусь несколько выбивается из общей схемы развития Средней Европы. В Беларуси очень велики предпосылки к сохранению заметной части советского промышленного потенциала до широкомасштабного притока западных инвестиций. Главным образом, благодаря без преувеличения уникальному геополитическому положению.

Именно через Беларусь предполагается провести целый веер трансевропейских коммуникаций, которые должны ослабить зависимость ЕС и России от Украины. Положительное действие эффекта европейской интеграции относительно РБ может начаться раньше и быть более мощным, чем в других соседних странах.

Социально-экономическая структура РБ настолько "завязана" на крупную промышленность, что здесь практически невозможны любые программы развития за счет ликвидации национальной крупной промышленности. Политическая стабильность в РБ требует от Запада и России неких действий, которые помогут выжить части этой промышленности.

Теоретически у Беларуси наибольшие шансы в Средней Европе миновать стадию полной постсоветской деиндустриалиации. Минск может продолжительное время форсировать выход своей промышленности на рынки стран третьего мира и лоббировать свои интересы в России силами российской имперской оппозиции.

Однако далее - все равно Беларусь оказывается в зоне формирования широкого европейского континентального промышленного ядра. Просто в отличие, скажем от Германии Минск еще может отформировать самостоятельную систему доступа к источникам сырья через систему крупных российско-белорусских корпораций. И если Беларусь этой возможностью сумеет воспользоваться, то тогда, возможно, через 10-15 лет наше государство надо будет сравнивать не с Германией, а - с Голландией или Францией. Именно у этих стран есть ТНК, которые обеспечивают им самостоятельный доступ к своим сферам влияния за пределами Европы. А где свои "Славнефть" или "Тоталь" у Германии?

Не надо бояться сближения Беларуси с Россией. Формирования нового антизападного блока вокруг Москвы нереально. Сближение с Россией может помочь только выжить, пока у Запада нет средств на вливания в РБ. Надо бояться потерять не независимость, а - крупную промышленность. Без своей индустрии Беларусь имеет все шансы погрузиться в затяжной политический хаос и в скором времени полностью потерять самостоятельность относительно не России, а - Запада. Интеграцию РБ в объединенную Европу остановить невозможно. Думать надо скорее о том, чтобы эта интеграция максимально почетной и выгодной.

8. Общество и его гиганты

Реформирование крупной промышленности требует не только экономических решений

Когда земля уходит из-под ног - прыгай дальше

Широко известны цифры о масштабе экономического кризиса, в котором оказалась Беларусь после 1985 года. Производство промышленной продукции снизилось в 1995 году по сравнению с 1990 годом на 39 процентов ,в России -- примерно на 50 процентов), объем капитальных вложений уменьшился соответственно на 59 и 70 процентов. Спад производства по грузовым автомобилям в 2,9 и 5,4 раза, тракторам -- в 3,5 и 8,5 раза, химическим волокнам -- в 2,1 и 2,5 раза, цементу -- 1,9 и 2,1 раза. В структурном плане положение еще сложнее, ибо Россия, на которую ранее было ориентировано хозяйство Беларуси, а тем более другие республики бывшего СССР потеряли еще больше. ("Независимая газета" 16.08.1986).

Но и это было полбеды. Во время второй мировой войны нечто подобное уже происходило. И это пережили. Самое важное ныне - на территорию и России и всего бывшего СССР, и всех его союзников по бывшему "Социалистическому содружеству" пришли куда более мощные в экономическом плане преимущественно западные конкуренты. Зависимость экономики бывшего СССР от этих конкурентов уже практически полная. Скажем, около половины потребляемого крупными российскими городами продовольствия поступает "из дальнего зарубежья", а износ основных фондов в дающем около половины дохода РФ от внешней торговли российском ТЭКе настолько велика, что без западных инвестиций этот сектор вообще скоро может рухнуть.

Ведь только с 1988 до 1995 года добыча нефти в странах бывшего СССР (в основном в России) упала с 560 до примерно 300 млн тонн. Наконец, пока экономика бывшего СССР летит в пропасть и попадает в зависимость от Запада, сам Запад практически никаких экономических катаклизмов не испытывает и пусть медленно, но развивается ввысь. Разрыв между экономическим и особенно научно-техническим потенциалами стран бывшего СССР и Западом усиливается до невероятных величин.

То есть, хотя белорусская экономика и "падает" меньшими темпами, чем российская или украинская, Беларусь реально не может рассчитывать выкарабкаться из своего кризиса путем восстановления самостоятельного и мощного экономического пространства на Востоке. Спасение Беларуси ныне лежит в очень значительной мере за пределами российского экономического пространства. Хотя в отдаленном будущем, когда Россия хоть немного встанет на ноги, ситуация, конечно, может измениться в более привычную сторону.

Гиганты - в ТНК

Другая проблема Беларуси - социально-экономическая структура, доставшаяся Минску после распада Советского Союза. В основе этой структуры лежит высококонцентрированная крупная промышленность. Отказаться от этой промышленности Беларусь не может под угрозой социально-экономического коллапса из-за невозможности нормально адаптировать мгновенно возникающих в таком случае безработных. В крупной промышленности РБ на момент распада СССР было занято около свыше одного миллиона промышленных рабочих. Это составляет примерно половину всех промышленных рабочих РБ.

Выживание крупной промышленности таким образом зависит от ее успеха на рынках за пределами России, хотя, возможно и с использованием российского капитала и дипломатической опеки. То есть система управления белорусской промышленностью должна быть адаптирована сообразно условиям организации экономической жизни на этих новых рыночных пространствах. Практически во всех странах мира сейчас господствует то, что у нас принято называть рынком. Значит, и Беларуси для выживания на международном рынке необходимо трансформировать свои до сих пор приспособленные к условиям государственного планирования предприятия в крупные корпорации, способные выживать в конкурентной борьбе без помощи государства и далеко за его пределами. Для этих корпораций Беларусь должна просто выступить в качестве страны базирования.

Обычно на Западе страна базирования корпорации, которая действует в масштабе нескольких государств определяются по той государству, где концентрируются административный и финансовый центры корпорации, а также -- ее научные исследования и конструкторские разработки и, если этого требует производственная технология, головное сборочное производство. Как правило, все четыре центра находятся рядом, в одной стране.

В Беларуси на роль таких крупных корпораций, которые Беларусь может попробовать сформировать, могут претендовать те заводы, которые у нас принято называть "гигантами". Их немного и они хорошо известны. Это прежде всего -- МТЗ, МАЗ, БелАЗ, "Интеграл", "Горизонт", Гомсельмаш, Новополоцкий и Мозырский НПЗ. В технологических цепочках белорусских "гигантов" находится около несколько сотен предприятий и организаций. В конечном счете, то, что у нас называют крупной промышленностью, зациклено именно на эти заводы. Вероятно, управленцам-практикам виднее, как реорганизовать эти производства в единые производственные организмы. Однако даже со стороны заметно, что белорусские гиганты сконцентрированы всего в нескольких отраслях промышленности. И будут они объединены в рамках одних корпораций или нет, а в геополитическом плане именно белорусские отрасли будут выступать как форма национального давления на соседние рыночные пространства в данном профиле продукции.

Возможно, Беларуси придется выпестовать крупную корпорацию в области сельско-хозяйственного машиностроения с головными предприятиями в виде МТЗ и Гомсельмаша, автомобилестроительную с опорой на МАЗ и БелАЗ, две нефте-химических -- на базе Новополоцкого и Мозырского НПЗ, одну или две электронных на базе "Интеграла" и "Горизонта".

Нам легче

Формирование крупных корпораций на базе бывших советских промышленных "гигантов" серьезно отличается от процесса формирования Транснациональных корпораций (ТНК) на Западе и в странах Дальнего Востока после Второй мировой войны. Хотя в принципе, речь, конечно, идет о формировании в перспективе именно белорусских ТНК.

Наиболее близок при всем своем своеобразии к белорусскому пути, вероятно, дальневосточный вариант возникновения ТНК. Напомним, что после поражения Японии в ходе последней войны эта страна была оккупирована войсками США. Соединенные Штаты провели принудительную демилитаризацию этой страны, которая включала в себя (как и денацификация в Германии), в частности: уничтожение крупной военной промышленности и дробление монополий в области тяжелой промышленности. Однако в отличие от денацификации Германии в Японии оккупационные власти резко стимулировали группу корпораций, сформированных на базе довоенных японских регионально-самурайских хозяйственных объединений -- "дзайбацу" (нечто типа наших советских производств с их комплексами социального обеспечения, пенсионерами, жилыми домами и т.п.).

Эти корпорации (хорошо известные нам Мицубиси, Мицуи, Тоета и т.д.) получили крупные кредиты на развитие экспортных производств, ориентированных поначалу в основном на страны Азии. Особенностью этих ТНК явилось широкое использование ими западной технологии для производства больших количеств тогда еще плохой по качеству продукции. перенятие этих технологий также было стимулировано Соединенными Штатами, как и производственная специализация поддержанных Вашингтоном дзайбацу. Наконец, эти ТНК получили привеллегированный доступ к американскому рынку и к рынкам зависимых от США стран. Руководство сформированных таким образом ТНК было преимущественно христианским. То есть Штаты за счет своих денег и возможностей "поднимали" те культурные группы японцев, которые являлись у себя на родине нелюбимым меньшинством и цивилизационно тяготели к Вашингтону.

Примерно по той же схеме происходило становление Южной Кореи и стран Юго-Восточной Азии. Лишь через несколько десятилетий ТНК этих государств создавали достаточно мощные научные центры, выходили из технологической зависимости от США и начинали бороться на рынках более-менее высоких технологий и качества продукции. Ничуть не более быстро возникали у этих корпораций и значительные финансовые ресурсы. Кстати, в основном экспортные корпорации развивались и развиваются в странах, бедных на промышленное сырье.

Беларуси не надо создавать с нуля ни головные производства, ни современные системы образования, ни обучать работе на конвейерах неграмотных крестьян -- все это у РБ уже есть, надо лишь постоянно свой потенциал модернизировать. Но это всем, даже нынешним японцам, всегда тоже надо. Беларуси по сравнению с послевоенной Японией не хватает лишь американцев с их кредитами и квотами на доступ к новым рынкам. Зато у РБ рядом - самый емкий рынок мира в странах ЕС, потенциально огромные инвестиционные возможности Западной Европы и доступ к сырью слабеющей России в обмен на всего лишь уверения в любви и дружбе. Японцам после войны пришлось оплачивать американскую экономическую помощь куда более низкими поклонами: режим оккупации, военные базы, разоружение, уклонение от экономического сотрудничества с Россией и Китаем и т.п.

Холдинг или "центр" ?

Крупные международные промышленные корпорации бывают разных типов. Если говорить очень обобщенно, то этих типов два:

1. холдинг -- несколько сотен, иногда несколько тысяч кампаний разного профиля и уровня, которые зависят от финансового и научного центра корпорации, конкурируют между собой за заказы на производство небольших партий деталей или полуфабрикатов, подчиняются общей технологической и в каком-то смысле политической дисциплине. Скажем, таким холдингом является знаменитая южнокорейская "Хитачи" да и большинство дальневосточных ТНК вообще. Головной конвейер такого холдинга имеет куда меньшее значение для производства, нежели МТЗ для производства трактора "Беларусь".

Подобные распыленные в организационном плане холдинги особенно удобны для освоения рынка мелких партий быстро меняющихся товаров и для выпуска наукоемкой продукции. В составе мелких фирм, входящих в него вовсе не обязательно должны присутствовать акции маточной корпорации - юридическая форма существования составных частей холдинга может быть разной. Однако реальная степень их зависимости от распоряжений и заказов "центра" в среднем куда выше, чем обычной бригады на белорусском производстве. Ибо у каждой маленькой кампании рядышком находится хотя бы несколько конкурентов. Вот и клепают в Азии свою радиоэлектронику зачастую всей семьей на кухне по 16-18 часов в день. Наш бригадный подряд, но в более эффективной форме.

2. система с четко выраженным головным предприятием. Таковыми постепенно стремятся стать все распыленные холдинги. Централизованная корпорация возникает для выпуска либо очень сложных, уникальных изделий малыми партиями (как БелАЗы) либо очень крупных партий продукции. Для этого, как правило, необходимо монопольное, закрепленное политическим путем положение на соответствующем рынке. Скажем, как было у МТЗ и большинства других белорусских "гигантов" в Советском Союзе. Вероятно, ничто так не помогает достичь монополии, как инвестиции в "политику" соответствующих государств.

Опять-таки, если очень сильно обобщать, то холдинг - форма оптимальная для освоения рыночного пространства, где еще есть конкуренты, а централизованная корпорация - форма монопольной эксплуатации завоеванного рынка. Хотя, конечно, для сокрушения конкурента корпорации, бывает, применяют и концентрированную форму. Она чем-то напоминает в таком случае демпинг: за короткое время за счет мобилизации всех ресурсов и замедления технического прогресса на рынок выбрасывается большое количество дешевой продукции, конкурент разоряется, после этого производство продукции в столь победителем значительных масштабах может быть свернуто.

Белорусские гиганты годятся в основном для трансформации в корпорации централизованного типа: слишком уж велики эти "гиганты", чтобы стать не самой важной частью какого-либо однотипного технологического организма. По крайней мере, очень маловероятно, чтобы в ближайшее время реально нашелся инвестор, обладающий средствами для поглощения, скажем, МАЗа в качестве рядового подразделения. К тому же белорусские предприятия, как правило, очень тесно интегрированы в весь экономический комплекс Беларуси, чтобы их можно было поглощать поодиночке.

Удачный прецедент "Славнефти"

Тем не менее, среди крупных предприятий некоторые все же нашли претендента на свое поглощение. Правда, на деле все равно уникальность производства и его масштаб оставляют белорусскому заводу привеллегированное значение. Речь идет прежде всего о прецеденте "Славнефти".

Эта русско-белорусская нефтяная кампания была создана в 1994 году для стабильного снабжения Мозырского НПЗ нефтью в условиях рыночных преобразований, развернутых в российском ТЭКе. Через Мозырь идет снабжение уже готовыми нефтепродуктами Словакии и некоторых других центральноевропейских стран. Хотя Беларусь не обладает контрольным пакетом акций, по Уставу компании Минск может влиять на принятие стратегических решений кампании. Более того, пока сохраняется белорусско-российская дружба, эта кампания в России политически "неприкасаема". Конкуренты не могут рассчитывать и на ее коммерческий крах, ибо это повлияет на слишком многое во внешней политике РФ. То есть у кампании развязаны руки для активной проработки крупномасштабных проектов. И этот привеллегированный статус будет сохраняться у кампании, вероятно, пока Беларусь не поссорится с Россией или не сольется с нею в единое государство. И первое и второе крайне маловероятно.

В составе "Славнефти" три основных структурных подразделения, за каждым из которых стоит множество юридических лиц. Это - Мозырский НПЗ, Ярославский НПЗ и нефтедобывающее объединение "Мегионнефтегаз". Весь технологический процесс завязан в значительной мере на традиционную нитку магистрального трубопровода. В этом смысле "Славнефть" -- это своеобразная замкнутая технологическая линия от Мегиона до Словакии с ответвлениями в некоторые стороны. Однако единого центра в виде головного предприятия какого-то типа в корпорации пока не сформировалось. У большинства других российских интегрированных нефтяных компаний такие центры есть. Скажем, у кампании ЮКОС ныне это комплекс нефтеперерабатывающих заводов в районе Самары, у НОРСИ-ОЙЛ -- в Нижнем Новгороде, у Сибирской Нефтяной кампании -- в Омске и т.д.

С другой стороны, привеллегированный политический статус кампании ставит за ее спиной все белорусское государство и таким образом внутри корпорации создаются предпосылки для преимущественного влияния ее белорусской части. По крайней мере, об этом свидетельствуют декларированные "Славнефтью" инвестиционные программы: в реконструкцию Мозырского НПЗ предполагается влить наиболее значительные средства.

Благодаря политическим моментам, а также некоторым другим факторам, "Славнефть" сумела в начале 1996 года выиграть тендер на разработку очень значительных запасов нефти в Эвенкии. Благодаря этим запасам "Славнефть" вошла в пятерку, если не в тройку российских НПК по разведанным запасам сырья после ЛУКойла и ЮКОСа. Вероятно, по тем же причинам стало возможным проявление интересов корпорации и относительно запланированных к строительству в районе Петербурга двух нефтяных портов.

То есть "Славнефть" несмотря на отсутствие ярко выраженных признаков базирования в Беларуси, может все таки считаться успешным примером организации именно белорусской корпорации, становление которой еще не закончилось.

Удачному опыту --широкую дорогу

Вероятно, РБ находится на пороге создания еще одной нефтяной кампании типа "Славнефти" -- так называемой Белорусской нефтяной корпорации, декларированной нашим правительством. Если в 1997 году БНК возникнет в той форме, о которой говорится, то есть в составе практически всех невошедших в "Славнефть" структур ТЭКа, то РБ получит кампанию на базе самого крупного в бывшем СССР НПЗ в Новополоцке. Новополоцкий НПЗ превосходит, скажем, самый крупный в России омский нефтеперерабатывающий Завод примерно на 10-12 млн тонн нефти в год (соответственно мощность Новополоцка до 24 млн тонн нефти в год, а Омска - около 16 млн тонн). Кампания, которая базируется на таком мощном заводе, вряд ли сможет иметь даже столь рыхлую структуру, как нынешняя "Славнефть". Вероятно БНК станет весьма четко централизованной ТНК.

В этом смысле даже присутствие в Новополоцке российских ЛУКойла и ЮКОСа ситуации не меняет. Скорее, наоборот, можно будет говорить о возможном устойчивом синтезе между какими-то российскими структурами и БНК. Скажем, об участии БНК в освоении совместно с россиянами Тимано-Печерского нефтяного бассейна. причем если действительно Беларусь получит доступ к этому бассейну, то тогда БНК получит реально столь же политически "неприкасаемый" статус, каким обладает в РФ "Славнефть". Кстати, такого статуса не будет у ее российских партнеров. К примеру, ЛУКойл имеющий самые большие объемы добычи нефти в России, не смог остановить изъятие в 1995 году из своего состава нескольких НПЗ. Даже небольшое государство за спиной - всегда усиливает позиции ТНК. И в случае с предполагаемой БНК это видно уже сегодня. А со "Славнефтью" - уже проверено на практике.

Вероятно, наилучшей рекомендацией правильности выбранного пути реформирования белорусского ТЭКа может служить широкоизвестная цифра: рост производства в нефтехимической промышленности РБ составил только в 1995 году около 11 процентов.

Каждому гиганту -- свою империю

Крупные машиностроительные предприятия реформировать сложнее. Хотя бы потому, что сложнее найти для этого внешние инвестиции. Однако можно примерно рассчитывать по каким параметрам могут пойти преобразования, чтобы МТЗ, МАЗ или Интеграл сумели выжить в конкурентной среде.

Любой человеческий коллектив, связанный с производством, при ведении самостоятельной политики напоминает государство со всеми его атрибутами. Крупная корпорация напоминает империю. ТНК часто так и называют в прессе -- империи. Для нормального функционирования крупной корпорации необходимы производство, система сбыта, технологии, финансы, рабочая сила, администрация, "силовые структуры", способные противостоять любым формам давления конкурентов на корпорацию и осуществлять подобные формы давления на других (например, экономический шпионаж). Становление своих крупных корпораций требует становления не только более производительных конвейеров и технологий и не только удачной дипломатии. Необходимо ставить на ноги весь комплекс организационных структур промышленной империи.

Цинизм оставим неудачникам

Особое значение имеет идеология. Ныне у белорусских гигантов еще сохранились производственные мощности, какие-то технологии, хотя, безусловно, все это требует модернизации. Государство продолжает поддерживать систему высшего и среднего образования, ориентированного не на гуманитарную школу, как произошло в странах Балтии, а -- на точные и естественные науки. Теоретически за счет удачных дипломатических решений могут появиться и периодически появляются внешние инвесторы. Однако любые попытки выжить на внешних рынках без создания независимых от государства систем сбыта, внутренней корпоративной идеологии и переподчинения предприятиям структур типа "первого отдела" ничего не дадут: конкуренты будут элементарно перекупать лишившихся заводского патриотизма специалистов, выкрадывать остатки оригинальных технологий, воздействовать самыми разнообразными неэкономическими методами на администрацию и сам производственный процесс с целью его разрушения.

Судя по опыту западных и особенно дальневосточных промышленных ТНК жизнеспособными оказываются те из них, которые культивируют разнообразные формы идеологии и практики патернализма, опеки предприятия над всеми участниками производственного процесса или по крайней мере над определяющей внутреннюю и внешнюю политику корпорации группой людей. Без взаимного доверия и взаимовыручки, на одном рациональном расчете, без морали не функционирует ни один крупный коллектив. Тем более коллектив, находящийся в условиях жесткой конкурентной борьбы.

Патернализм - как новая ступень коллективизма

Можно добавить и еще один момент: белорусским производителям придется действовать в первую очередь в странах с неустойчивыми или очень жесткими, недемократичными режимами. Значительная часть белорусской промышленной продукции еще длительное время будет неконкурентоспособна на рынках развитых стран. Кроме того, развитые страны более жестко, чем отсталые охраняют свои рынки от конкурентов с демпинговыми ценами. Белорусским корпорациям необходимо бороться в первую очередь на рынках постсоветских государств и рынках стран Третьего мира.

Выживание в конкурентной борьбе там требует куда большей мобилизации всех бойцовских качеств коллектива, нежели в Европе. В той же Юго-Восточной Азии придется сталкиваться с жестко организованными тайными союза типа "Триад" или "Белого лотоса", в западной Азии -- с исламскими фундаменталистами такими как "Хезболлах", в России - с привычной нам организованной воровской и прочей преступностью. И все это на фоне распространенной в этих странах коррупции, различных спецслужб и государственных злоупотреблениях.

Жесткий патернализм, вероятно, должен лежать в основе реформируемых трудовых коллективов. И там, где не возникает взаимовыручки и взаимного доверия, тот коллектив сметается в крайнем случае криминальными структурами. Если мы не будем видеть в ходе экономического реформирования "гиганта" внутри его коллектива стремления его администрации укрепить внутреннее единство коллектива и комплекс социального обеспечения, доставшийся от времен СССР, то, вероятно, реформирование этого предприятия не будет успешным, сколько бы в него не влили денег.

На Дальнем Востоке и в Америке при организации крупных корпораций особое значение играют различного рода культурные меньшинства, особенно те, которые исповедают идеологию наступательного типа. Например, христиане - в Азии, радикальные протестанты или даже очень экзотические церкви типа мормонов или Свидетелей Иеговы в Соединенных Штатах, национальные общины некоторых народов, приспособившиеся жить дисперсно (армяне, евреи, китайцы-хуацяо в странах АСЕАН). И в Беларуси это было после войны, когда вышедшие из леса партизанские отряды едва ли не полностью отправлялись на строительство (а затем на работу) цехов крупных заводов или даже отдельных небольших предприятий. Собственно такой группой духовно близких друг другу партизан и было практически все послевоенное белорусское партийное и хозяйственное руководство. Но сегодня их уже нет. Как нет в Беларуси аналога. Советских партизан. Задача спасения промышленности промышленности требует сегодня поиска таких харизматических групп внутри белорусского культурного поля, их быстрого карьерного роста или, еще лучше, распространения некоей сильной идеологии в среде деловой элиты Беларуси. В идеале, чтобы эта новая идеология была сформулирована государством и доведена до общества государственными методами. Экономическое реформирмирование крупной промышленности в любом случае будет вести к резкой динамизации всей духовной жизни общества.

Гиганты спасут страну от диктатуры, если ...

Наконец, реформирование крупной промышленности обязательно требует вступления белорусских корпораций в своеобразные "союзные" отношения с одними уже существующими ТНК разного профиля и особо жесткую конкурентную борьбу с другими. Удачный дипломатический выбор возможен только при наличии постоянной самостоятельной исследовательской деятельности в этом направлении специальных аналитических структур корпорации и ее "внешнеполитических" подразделений. Сегодня у наших гигантов эти структуры обычно слаборазвиты и повернуты в основном на Восток. Отсюда, вероятно, частое стремление администрации крупных заводов решить свои проблемы за счет ностальгического восстановления "прерванных перестройкой экономических связей".

Выживание на мировом экономическом пространстве белорусских предприятий произойдет только если они смогут вступить в устойчивое партнерство с некими группами корпораций на Западе. А это значит, что надо ждать мощной волны взаимного идеологического и политического влияния "союзников" на все белорусское общество. Скажем, если Беларусь особо сблизиться с группой американских корпораций, сконцентрированных в районе Чикаго в США (а к этому, похоже, идет, вспомните проекты с "Дженерал моторс" и "Фордом") это подтолкнет рост в стране проамериканских настроений. Если с немецким капиталом - проевропейских и национальноориентированных. С российским - соответственно пророссийских и в наших условиях проправославных. Выбор партнеров по такой интеграции и поиск формы интеграции - один главных параметров экономических реформ.

Внешнеполитические интересы крупных белорусских корпораций, вероятно, очень глубоко повлияют на характер культуры и идеологии всего белорусского общества.

... диктатура их спасет

В Беларуси сегодня мало обсуждаются столь неожиданные, "неэкономические" параметры хозяйственных реформ. Возможно, из-за недопонимания обществом и особенно его хозяйственной элитой всей глубины и взаимосвязи стоящих перед нацией проблем и происходит нынешнее замедленное развитие страны.

На таких этапах развития многие государства были вынуждены культивировать какие-то формы авторитаризма. Диктатор или просто сильный Президент брали на себя функцию подготовки деловой элиты с современным мышлением да и всего общества к выживанию на рынке. Все же дальневосточные страны прошли через несколько десятилетий ограничения демократии в своих странах, а то и прямых диктатур.

Вероятно, никуда не деться от роли "повивальной бабки прогресса" и белорусскому государству. Сегодня именно государство исполняет многие функции, которые в будущем должны перейти напрямую к белорусским корпорациям. Внешнеполитические комбинации, которые открывают возможности крупномасштабных сделок пока зависят в основном от государства. Возьмите, к примеру, Таможенный Союз, регулярную практически безнаказанную невыплату топливных долгов России, доступ к портам стран Балтии, проекты с "Дейтройт дизелем" и "Фордом".

На плечах государства - забота о социальной и политической стабильности в трудовых коллективах "гигантов". Защита этих коллективов и особенно администрации от промышленного шпионажа и многих форм внеэкономического давления конкурентов. Подготовка образованных кадров и поддержание в обществе необходимой для функционирования крупного производства идеологической атмосферы. Сегодня белорусское государство и есть та огромная белорусская корпорация с патернализмом и внешней политикой, силовыми структурами и производством, к превращению в которую должны стремиться белорусские "гиганты".

Подобная всеобъемлющая роль государства не может быть в РБ длительной. По мере закрепления крупной промышленности на новых рынках и вырастания из советских заводов приспособленных к конкурентной борьбе на мировом рынке ТНК все больше функций государства будет уходить к ним. все больше роль государства в обществе будет слабеть. роль в обществе будущих белорусских корпораций можно сравнить с ролью во времена СССР в небольшом городке завода союзного подчинения. Скажем, в Смаргони или в Жлобине. Местная власть в те времена ходила перед директором этого завода на цыпочках. Когда белорусские заводы заработают вновь то же произойдет и с белорусским государственным руководством.

И ничего с этим не поделаешь: выживание государства и общества зависит сегодня от выживания крупной промышленности. для этого надо вывести эту промышленность на новые рынки и реформировать систему управления ею. Закрепление промышленности на новых рынках требует создания на предприятиях однотипных государству структур. Экономический рост реформированного предприятия будет вести к росту значения этих структур и к падению значения государства. Вот тогда и придет в Беларуси время расцвета демократии западного типа. Чем быстрее будет поставлена на ноги промышленность, тем скорее страна избавится от угрозы авторитаризма.

9. Новичок среди профи

Каспийская нефть никому не дает спать спокойно

В разные эпохи промежуточное расположение между Западом и Россией влекло за собою для Беларуси разные конкретные последствия и порождало каждый раз специфичные проблемы. Сегодня в число этих проблем вошел и вопрос о возможности существования согласованной политики относительно западных потребителей из добытчиков российского Севера и региона Каспийского моря - двух основных нефтедобывающих регионов постсоветского пространства.

Дело в том, что после распада СССР и начала экономического кризиса на постсоветском пространстве по-новому определились параметры взаимоотношений двух полюсов Европы, между которыми по-прежнему находится наше государство.

Прежде всего сейчас Россия уже не в состоянии выдержать груз прямого противостояния Западу и нового раскола Европы на блоки. Более того, для преодоления экономического кризиса Россия (как и все страны, возникшие на месте СССР) нуждается в западной экономической и политической помощи, которую получает. Например, по линии МВФ (свыше 10 млрд долларов).

Страны Европейского Союза после распада СССР резко форсировали интеграционные процессы. Западная Европа не переживает структурный кризис, как Россия, а вкладывает огромные средства в трансформацию экономической инфраструктуры. После завершения программы развития транспортных и прочих коммуникаций и перехода к единой валюте и ряда других программ ЕС может превратиться в наиболее мощную экономическую единицу на территории Евразии. Уже сегодня рынок стран ЕС является самым емким в мире среди интегрированных сообществ различных стран, превосходя даже емкость рынка Северо-Американской Зоны Свободной Торговли (NAFTA). Численность населения стран ЕС превысила 360 млн человек, что превосходит численность населения бывшего СССР (273 млн согласно переписи 1989 года).

В отличие от стран NAFTA ЕС быстро расширяется за счет вступления в него все новых членов: с 1.01.1995 года в состав союза вошли Швеция, Финляндия, Австрия. Определилась среди других претендентов на членство в нем. До 2010 года предполагется присоединие к ЕС группами последовательно Кипра, Мальты; Польши, Чехии, Венгрии, Словакии; Болгарии, Румынии, Словении, Хорватии; стран Балтии и Албании. То есть через 10-15 лет в составе объединенной Европы может оказаться порядка 30 государств с численностью населения до 500 млн человек.

Столь мощная геополитическая единица несомненно превосходит своим экономическим и политическим потенциалом любые другие реально возможные региональные сообщества не только в Евразии, но и, вероятно, в мире. Потенциально конкуренцию Европейскому Союзу может составить лишь NAFTA. Однако расположенная на ином континенте эта региональная группировка все же будет, вероятно, обладать меньшими возможностями воздействия на Европу и всю Евразию, чем ЕС.

Индустриальный Европейский Союз, естественно, будет потреблять больше сырьевых ресурсов, нежели сегодняшняя Западная Европа. Одним из сырьевых резервуаров ЕС логично может стать комплекс месторождений самых различных полезных ископаемых на территории бывшего СССР. В основном эти полезные ископаемые расположены на севере европейской части РФ, в Сибири, Казахстане, регионе Каспийского моря. Конкретные планы в этом направлении, фактически, определены еще в момент создания ЕС и закреплены в ходе решений о развитии трансевропейских транспортных коммуникаций, принятой во время конференций глав стран ЕС на о.Корфу летом 1994 года и в г.Эссене в январе 1995 года. Пока сбоя в реализации планов по использованию сырья из постсоветских государств не отмечались: ямальские газопроводы строятся, нефтяные порты на Балтике расширяются, транспортные артерии модернизируются.

Фактически чем дальше заходит экономический и политический кризис в России и чем мощнее становится ЕС, тем более промежуточное расположение Беларуси между Западной Европой и Россией трансформируется из расположения на границе двух противостоящих примерно равных друг другу по мощи частей Европы в расположение между источником и потребителем сырья. Европа становится все более монополюсной. По крайней мере исчезает равноправие и относительная экономическая самодостаточность двух ее полюсов. Формируется единая европейская иерархия и экономическая специализация разных стран в рамках одного геополитического организма, центром которого, естественно, становится ЕС.

Соответственно, будущее экономики Беларуси ныне все более зависит от того, насколько удачно РБ найдет свое место в новой европейской иерархии. Точнее, насколько удачно Минск использует то место, которое ему достается в ходе процессов, на которые он оказывать влияние реально не может.

Одним из важнейших видов сырья, на которые рассчитывает Европейский Союз в постсоветском пространстве являются нефть и газ. Об основных сырьевых проектах Запада в России "Дело" уже не раз писал. Не будем концентрироваться на них еще раз. Достаточно отметить, что согласно проектам поправок к Закону "О соглашениях о разделе продукции", предложенному правительством РФ Государственной Думе предполагается разработка 250 месторождений сырья. Преимущественно речь идет о топливе (см. Таблицу 1).

Таблица 1

Список месторождений, предложенных Правительством России Госдуме для обсуждения в проекта федерального Закона "О перечне участков недр и месторождений, право пользования которыми может быть представлено на условиях раздела продукции"
Конкурсы или территории	Кол-во месторождений и участков
1. "Сахалин-3"	3
2. "Сахалин-4"	3
3. "Сахалин-5"	2
4. Недра юго-западной части Баренцева моря и южной части Печорского моря	19
5. Республика Дагестан	2
6. Республика Коми	1
7. Республика Саха (Якутия)	5
8. Удмуртская республика	12
9. Красноярский край	5
10. Иркутская область	2
11. Калининградская область	1
12. Новосибирская область	1
13. Оренбургская область	1
14. Сахалинская область	6
15.Томская область	1
16. Тюменская область (Уватский проект)	19
17. Ненецкий автономный округ в том числе:	22
"Тимано-Печорский проект"	11
Ардалинская группа месторождений	4
Проект "Северная территория"	4
18. Ханты-Мансийский автономный округ в том числе:	84
Конкурс #3	10
Конкурс #4	2
Конкурс #5	18
Конкурс #6	25
Конкурс #7	18
19. Эвенкийский автономный округ	5
20. Ямало-Ненецкий автономный округ в том числе:	19
Конкурс #1	10
Источник: Агенство Нефтяных Новостей 06.06.1996

Предложенный список из 250 месторождений включает в себя 38% запасов нефти, 7% газа, 50% меди, 60% серебра на общую сумму около 12 трлн. USD. По мнению экспертов, только разработка месторождений углеводородного сырья на условиях СРП за 20 лет должна обеспечить России доход в размере 106 млрд USD. Совокупные разведанные запасы нефти в предлагаемых нефтегазовых месторождениях (нефтегазовые месторождения -- 213 из 250 месторождений сырья по списку) составляют около 7 млрд тонн. Для сравнения -- запасы Каспийского моря и Тимано-Печорской нефтяной провинции, предполагаемые к разработке совместно с участием западных корпораций составляют примерно по 700 млн тонн. А политическая борьба вокруг того же Каспия идет громкая и нешуточная.

ЕС предполагает уменьшить свою зависимость от топлива из региона Персидского залива за счет массированной разработки природных ресурсов севера России, Каспийского моря, Алжира, в меньшей степени Северного моря. Сегодняшняя опасная почти монопольная зависимость Европы от Персидского залива окажется заменена ожерельем топливодобывающих регионов по периферии ЕС, к которым будут протянуты нитки магистральных трубопроводов, подобно тому как паук протягивает свою паутину в разные углы комнаты. ТЭК объединенной Европы будет стоять на ногах, опираясь на несколько точек опоры, не завися ни от одной из них полностью.

Практически все российские месторождения нефти и газа, которые предполагается разрабатывать в интересах стран ЕС расположены на севере Европейской части РФ (Тимано-Печерский нефтяной бассейн, шельф Баренцова моря) или в северо-западной Сибири (Ямал, Приобское месторождение, Ямбург, Самотлор и т.д.). С точки зрения ЕС речь идет об одном огромном по площади регионе или, быть может направлении. Поступление этих богатств в Европу, вероятно, будет в значительной мере осуществляться через систему магистральных трубопроводов, которые в значительной мере пройдут или проходят через РБ и Балтику. Здесь только в ходе реализации проектов по добыче природного газа на полуострове Ямал в Европу к 2005 году должно дополнительно к ныне существующим объемам топлива поступать порядка 70 млрд куб м газа в год, из Тимано-Печерского и Приобского месторождений - до 100 млн тонн нефти год. В целом же предполагаемые запасы нефти в этом регионе составляют порядка 5 млрд тонн и потому реально ожидать реализации здесь все новых проектов.

Каспийское море и его окрестности теоретически призваны стать для ЕС вторым по значимости топливным регионом на территории бывшего СССР после российского севера. Предполагаемые запасы региона Каспийского моря оцениваются примерно в 3,4 млрд тонн нефти. Однако каспийская нефть требует меньших технологических усилий по своей добыче, хотя и больших, чем на севере, затрат на обеспечение необходимого для проекта политического климата. Теоретически каспийская нефть при благоприятных политических обстоятельствах может прийти в Европу быстрее, чем северная, и в больших объемах.

То есть интересы Республики Беларусь как государства заинтересованного в транзите топлива в ЕС через свою территорию и в развитии собственной нефтехимической промышленности прямо затрагиваются проектами разработки топливных месторождений Каспия. Каковы эти проекты и как эксплуатация Европой каспийских нефти и газа может сказаться на Беларуси ?

В первую очередь речь идет о Тенгизсском нефтяном месторождении в Казахстане и нескольких месторождениях на шельфе Каспийского моря в Азербайджане и о газе Туркмении.

Для транспортировки нефти из этих месторождений предполагается использовать прежде всего российский порт Новороссийск. Сейчас Новороссийск уже является крупнейшим нефтяным портом в РФ. В 1995 году грузооборот крупнейшего в РФ акционерного общества "Новороссийский морской торговый порт" достиг 40.1 млн.тонн (около трети всего нефтяного экспорта РФ в Дальнее Зарубежье), что на 16.5% больше уровня 1994 года.

Под каспийскую нефть предполагается провести к Новороссийску целую сеть трубопроводов от Тенгиза и из Азербайджана через Кавказ. Последнее, правда, весьма проблематично.

В качестве вспомогательного, страховочного Новороссийск порта избран грузинский порт Поти. После модернизации и проведения к нему трубопроводов из Азербайджана Поти должен быть в состоянии отправлять порядка 10 млн тонн нефти и нефтепродуктов в год.

Одной из крупнейших проблем всей идеи такого Каспийского трубопроводного Консорциума выступает позиция Турции. Анкара желает в идеале пустить хотя бы азербайджанскую нефть по трубопроводам через свою территорию к экспортным портам на средиземноморском побережье.

Турция перешла на этом направлении и к действиям: ограничила движение по проливам Боспор и Дарданеллы крупных танкеров, провела трубопровод между средиземноморским и черноморским терминалами, ослабила накал антитурецкой вооруженной борьбы курдов в своих восточных вилайетах, где и должен был бы пройти предполагаемый трубопровод "от моря до моря".

Из-за позиции Анкары участникам КТК пришлось отказаться от идеи наращивания экспорта топлива в Европу через Боспор и Дарданеллы. Было решено построить приемный нефтереминал в болгарском порту Бургас, а от него - трубопровод в обход Турции к греческому порту на побережье Эгейского моря Алексондруполис. В Алексондруполисе, в свою очередь, должны быть созданы мощности для погрузки топлива на танкера. Из Болгарии часть топлива может распределяться по странам Юго-Восточной Европы посредством уже существующей сети трубопроводов, которая обслуживает нефтяные потоки, которые шли в регион из России через Румынию. Окончание войны в Югославии позволяет надеяться на возобновление использования транзитных возможностей этой страны для транспортировки по магистральным трубопроводам топлива из Болгарии в Центральную и Западную Европу.

Мощность комплекса Бургас - Александруполис должна составить 32 млн тонн нефти в год. Строительство уже развернуто. Более того осенью 1996 года Бургас переправил в Александруполис первую "раннюю" нефть. То есть этот элемент КТК уже действует, хотя в полную силу весь болгаро-греческий элемент КТК должен быть введен в действие лишь через несколько лет.

Поступление в Европу Каспийской нефти влечет за собою целый комплекс определенных осложнений для интересов РБ.

Каспийское топливо составит конкуренцию в Европе топливу российского Севера, часть которого идет или пойдет через РБ (ямальский газ, нефть на Вентспилс, нефтепродукты на Словакию и другие центрально-европейские страны от Мозырского НПЗ). Правда, с другой стороны, каспийское топливо непосредственно будет предназначаться для южное-европейских стран, а не центрально-еропейских вокруг Германии. Из Алдександруполиса топливо должно идти в первую очередь на терминал североитальянского порта Генуя и, вероятно, -- в порты южной Франции.

Однако тут-то и сложность. Ведь тот же "Газпром" сегодня поставляет порядка 25 процентов всего потребляемого Италией природного газа. Согласно соглашению подписанному летом 1996 года с "Газпромом" к 2010 году доля российского газа в потреблении Италии должна вырасти до 33 процентов при общем росте в стране потребления этого вида сырья. Сейчас газ в Италию поставляется через Украину и центрально-европейские страны. Дальнейший же рост поставок предполагается обеспечить за счет ямальского газа через Беларусь-Польшу-Германию. Несколько меньше российского газа потребляет Франция. Нефти в южно-европейские страны из РФ пока приходит немного.

В случае поступления в Европу больших объемов каспийского топлива позиции российских поставщиков в этих государствах могут резко ухудшиться. А, значит, теоретически, могут упасть и потенциальные доходы РБ от топливного транзита на Запад.

С другой стороны, приток каспийского топлива в южно-европейские страны, а северного - преимущественно в центрально-европейские вокруг Германии создает некоторую дополнительную напряженность в отношениях двух группировок в Европейском Союзе. Сложностей во взаимоотношениях ориентированных на Германию центрально-европейских стран (сама Германия, Австрия, Голландия, Бельгия, Люксембург, Дания) и ориентированных на Францию средиземноморских государств - членов ЕС (Испания, Греция, сюда же Португалия) и так непросты. Каспийская нефть может способствовать дополнительной консолидации каждой из этих внутриевропейских группировок, что рискует уменьшить свободу маневра для Беларуси, достаточно жестко загоняя РБ в "германский" лагерь.

Скажем, опираясь на каспийскую ось Париж может и, вероятно, просто должен активизировать свою политику на Балканах и в Закавказье, выступая, например, покровителем этих регионов в ЕС. Что не может не затронуть некоторых позиций на Балканах Германии, прежде всего в Хорватии и Словении. В эти страны Франция должна стремиться направлять и свои инвестиции.

Франции не может быть невыгодна и некоторая политическая нестабильность на путях транзита в Германию северного топлива. Скажем, за счет поддержки Парижем российских националистов, способных устроить утомительный торг вокруг каждого пункта о разработке месторождений. В этом аспекте, вероятно, яснее видится благожелательная позиция Франции по отношению ко всем настаивающим на своей политической самостоятельности силам в регионе восточнее Германии. Совершенно логично, что и белорусский президент относительное понимание на Западе нашел прежде всего в Париже.

В принципе, усиление внимания Парижа к Восточной Европе Беларуси, конечно, на руку. Однако плохо то, что не просматривается устойчивой основы для установления прочных двусторонних связей государств германской группы с Францией. Париж, вероятно, в Восточной Европе не может быть настроен на стратегическое партнерство с кем бы то ни было и может лишь будировать здесь внутренние сложности и сложности в отношениях стран региона с Берлином. Так что конкуренция с южной Европой под влиянием каспийской нефти будет, скорее всего, толкать Минск в сторону Берлина, хотя и непоследовательно.

Наконец, болгарский путь каспийской нефти бьет по интересам Украины ничуть не меньше, чем белорусско-прибалтийский маршрут, избранный для северного российского топлива. Украину обходят и с севера и с юга. Киев теряет статус едва ли не монополиста в обеспечении транзита российского сырья на Запад. Напомним, что сегодня через "нэньку" проходят практически все магистральные трубопроводы и лишь относительно небольшое ответвление на Новополоцк-Вентспилс да Новороссийский порт позволяют части российского топлива обминуть территорию бывшей самой старшей младшей сестры среди братских республик. То есть через Киев идет транзитом на Запад около около половины российского топливного экспорта.

Трубопроводы, которые идут через Украину вместе с другими сырьевыми артериями обеспечивали снабжение топливом прежде всего промышленных гигантов Восточной Украины и уже во вторую очередь транзит российского сырья на Запад. Проблема Украины в том, что еще за 20-30 лет до распада СССР истощились природные ресурсы, на базе которых произошло становление промышленного очага в Донбассе, Донецке, Харькове, Запорожье ... А крупнейшие заводы и комбинаты здесь уже были построены. сырье пришлось завозить издалека: уголь из казахстанского Экибастуза, металлы - с Урала и из Казахстана, топливо - из Западной Сибири. Вероятно, по этой причине для транзита на Запад в Советском Союзе в 70-х годах был выбран не самый короткий маршрут через Беларусь, а обходной - через Украину.

Распад СССР произошел до того, как в Восточной Украине была завершена техническая реконструкция крупной промышленности на базе новых ресурсосберегающих высоких технологий. Дотировать Восточную Украину стало некому и не за что. Плюс к тому -- именно на Востоке Украины было сосредоточено особенно много предприятий ВПК, подлежащих ныне конверсии, на которую то же нет средств.

Западная Украина или точнее вся правобережная Украина - полуаграрный регион, где доля сельского населения в некоторых областях превышает 50 процентов населения. Эти области являются преимущественно дотируемыми за счет хотя и стагнирующих, но все еще способных дотировать бюджет восточных промышленных областей.

Украина - это комплекс из двух требующих огромных внешних капиталовложений частей. Таких средств у ЕС и тем более у России в ближайшее время не появится. Значит, логично ожидать, что потеря Украиной еще и прежнего прекрасного геополитического положения за счет обходных путей для транзита российского топлива на Запад, только закрепит по сравнению с соседями изначально крайне тяжелые условия для выхода страны из экономического кризиса. Беларуси по-большому счету это выгодно, ибо позволяет рассчитывать на уменьшение конкуренции со стороны украинских производителей на тех рынках, где они конкурируют с белорусскими производителями и на международном рынке промышленных инвестиций.

Выгодно РБ и то, что теряя геополитическое значение, Украина объективно теряет в и международный вес. Прежде всего, вес в России и в Германии, где объективно усиливается за украинский счет значение РБ. Хотя, конечно, какое-то время Киев может компенсировать эту потерю, скажем, через активную прозападную политическую позицию во внешней политике и в идеологии.

Необходимо также обратить внимание на технологически реальную возможность формирования единой топливной политики добытчиков относительно потребителей -- добытчиков на постсоветском пространстве относительно стран Западной и Средней Европы.

Есть и прецедент попытки координации политики в области поставок нефти на Запад из региона Каспийского моря и из российского Севера. Это -российская нефтяная кампания (НПК) "ЛУКойл".

НПК "ЛУКойл" возникла в 1991 году. Ее центром выступает комплекс месторождений в северо-западной Сибири. От расположенных там "ее" городов добытчиков НПК и получила свое название -- Лангепас, Уренгой, Когалым - "ЛУК". Подтвержденные запасы "ЛУКойла" составляют порядка примерно 2,6 млрд.тонн нефти. По этому показателю "ЛУКойл" занимает первое (по другим данным -- второе после "ЮКОСа") место среди российских НПК. Первое место у этой кампании и по добыче топлива. В 1995 году "ЛУКОЙЛ" восстановил уровень добычи нефти 1992 года (57 млн. тонн) и объем переработки сырья (19 млн. тонн). А в 1994 году "ЛУКойл" добыл свыше 45 млн тонн нефти и газового конденсата (более 15% годовой добычи в России). На втором месте после него в РФ находилась в 1995 году НПК "ЮКОС" - свыше 40 млн тонн.

Хорошо видно место крупных разных НПК РФ по стандартным данным Госкомстата РФ за июль месяц 1996 года: наибольшие объемы нефти (включая газовый конденсат) извлекли нефтяные компании "ЛУКОЙЛ", "ЮКОС", "Сургутнефтегаз" и "Татнефть" - 4.3, 3.0, 2.8 и 2.1 млн. Тонн соответственно. Примерно таково реальное соотношение крупнейших НПК РФ между собой.

"ЛУКойл" планирует к 2000 году увеличить инвестиции не менее, чем в 2 раза, продажи и прибыль - в 2, а при благоприятных условиях в 2.5 раза. Основа финансовых результатов - стабильный уровень добычи нефти (55 - 60 млн. тонн), рост нефтепереработки (20-25 млн. тонн), а также расширение сети нефтепродуктообеспечения (в 1.5-2 раза). Позитивная динамика развития компании сохранились и в текущем году. Так, по результатам первого полугодия 1996 года, оглашенным на пресс-конференции, по сравнению с аналогичным периодом 1995 года, добыча нефти "ЛУКОЙЛом" составила 100.8%. Производство нефтепродуктов составило 100.2%, их экспорт вырос почти в 2 раза.

Однако "ЛУКойл" - не просто самая мощная из российских НПК. Специфика кампании может быть сведена, вероятно, к двум группам фактов.

"ЛУКойл" действует в двух совершенно разных регионах нефтедобычи - и на Севере и на Каспии, прежде всего в Азербайджане и в районе Новроссийска. НПК "ЛУКойл" обладает возможностями стратегического влияния на освоение и региона Каспийского моря и Севера России. А это означает, что НПК в состоянии влиять на стратегические параметры развития европейской интеграции. В этом плане "ЛУКойл" напоминает "Газпром": в его распоряжении примерно 24 процента всех мировых разведанных запасов газа, "Газпром" осуществляет практически всю добычу газа в России (559,5 млрд куб м в 1995 году -- 95 процентов всего добытого в РФ газа). Кстати, "Газпром" как и "ЛУКойл" напрямую причастен к проектам разработки нефтяных месторождений в Казахстане и других местах в регионе Каспийского моря, а также - к созданию КТК как в районе Новороссийская, так и по линии Бургас-Алексондруполис.

НПК "ЛУКойл" обладает специфичной внутренней структурой. В отличие от других вертикальных нефтяных кампаний РФ "ЛУКойл" имея ярко выраженное ядро, где сосредоточены его основные добывающие подразделения и добыча топлива, не имеет соответствующего ядра из группы НПЗ. НПК вынуждена присутствовать на большинстве необходимых ей НПЗ на долевых условиях. "ЛУКойл" не имеет одной базовой технологической цепочки, которая бы выступала его становым хребтом и осью. Потому кампании сложно создать регион своего преимущественного политического влияния "на Большой земле".

Вероятно, столь рыхлая внутренняя структура и позволяет НПК и заставляет ее же быть очень динамичной и предпринимать крупномасштабные операции по инфильтрации в разные регионы не только Европы и постсоветского пространства, но и даже - Персидского залива (Ирак).

В числе одной из последних таких операций, вероятно, можно считать соглашение с Калининградской администрацией об использовании "ЛУКойлом" для своих операций с нефтью на Балтийском море порта Калининграда. Не Вентспилса, а именно Калининграда, для чего "ЛУКойл" призван участвовать в модернизации этого порта для приема крупных танкеров, а также - решить проблему подведения к порту крупного магистрального трубопровода. Видимо, речь может идти модернизации двух (газо- и нефте-) трубопроводов от Новополоцкого НПЗ к Вентспилсу через территорию Литвы, откуда идет нитка и на Калининград.

Фактически "ЛУКойл" должен в достаточно скором времени либо превратиться в некий эквивалент "Газпрома" на нефтяном рынке бывшего Советского Союза, ЕС и ряда азиатских государств, либо ему угрожает перспектива быть вытесненным с одного из своих стратегических направлений конкурентами. Пока такой непосредственной угрозы со стороны конкурентов не просматривается, однако в потенции она остается, вероятно, в основном со стороны НПК "ЮКОС".

"ЮКОС" является второй по основным показателям НПК в РФ. В ее распоряжении как мощные добывающие подразделения в Западной Сибири, так и связанные с ними в единую технологическую цепочку три НПЗ в Самарской области общей мощностью около 15 млн тонн. Для РБ важно то, что от Самары идет прямой трубопровод к Новополоцкому НПЗ и от него уже - к порту Вентспилс в Латвии. Технологически "ЮКОС" должен стремиться овладеть всей "осью" Западная Сибирь-Самара-Новополоцк-Вентспилс. В Новополоцке у "ЮКОСа" уже позиции примерно такие же по значение, как у "ЛУКойла". Кстати, с точки зрения перспективы решение белорусского правительства по Новополоцкому НПЗ, где права распоряжения над частью мощностей на 7 лет получили обе крупнейшие российские НПК, можно считать весьма удачным. Обе НПК прекрасно уравновешивают друг друга.

В соответствии с соглашением между российскими нефтяными компаниями и правительством Белоруссии, в случае акционирования ПО "Нафтан" 51% акций этого предприятия передается в управление российско-белорусскому СП "Росбелнафта", где российскую сторону представляют "ЛУКОЙЛ", "ЮКОС".

Эта кампания закрепила за собою право на разработку Приобского нефтяного месторождения и части месторождений в Тимано-Печерской неятной провинции. То есть "села" на интересные Европе перспективные месторождения на севере более серьезно, чем "ЛУКойл". По-крайней мере, пока.

Однако у "ЮКОСа" сегодня есть одна проблема, которая в значительно меньшей степени знакома "ЛУКойлу" -- "ЮКОСу" катастрофически не хватает собственных средств. В том числе и для оплаты государственных налогов.

Претензии столь высокого порядка, как влияние на основные параметры развития стран ЕС, не могут решаться только на основании доступа к тем или иным месторождениям, трубопроводам и НПЗ. В конечном счете все это есть и арабских шейхов. Однако стабильность доходов от продажи нефти из региона того же Персидского залива обеспечивается все-таки политической ША. Чего стоила прекрасно вооруженная армия Кувейта против Ирака сама по себе ? А вот США независимость богатейшему Кувейту вернуть сумели.

Так же и с российскими НПК. Сами по себе эти кампании стоят ровно столько, сколько стоит российское государство. И если сегодня Государство Российское переживает кризис, то и кампании один на один в Европе слабоваты. Те же "ЛУКойл" или "ЮКОС" сами не в состоянии освоить полученные в свое распоряжение месторождения и обязательно вынуждены привлекать ресурсы и технологии из-вне. Причем это привлечение внешнего инвестора необходимо не только на российском Севере, но и в регионе Каспийского моря. Пока наиболее активными потенциальными инвесторами российских НПК в проектах, связанных с поставками топлива в страны ЕС, декларируют себя американские нефтяные ТНК.

Роли и перспективам развития американского нефтяного бизнеса и политического влияния в РФ и Европе необходимо посвящать отдельное исследование. В рамках нашей темы отметим лишь, что устойчивость или неустойчивость "ЛУКойла", "ЮКОСа" со всеми их потенциальными возможностями и планами обусловлена в немалой степени тем, насколько удачно у них будут складываться отношения с их американскими партнерами. Пока не было оснований предполагать, что между ними возможно обострение отношений.

Скажем, в начале 1996 года "ЛУКойл" в конце концов заключил с американской Atlantic Richfield Company (ARCO) соглашение о сотрудничестве, согласно которому будет создано совместное нефтедобывающее предприятие для работы в России и за рубежом. 54% уставного капитала СП будет принадлежать российской компании, 46% - ARCO. Кроме того, как часть процесса создания СП, АRCO откроет предприятию кредитную линию в размере $3 млрд.

По поводу этого соглашения президент "ЛУКОЙЛа" Вагит Алекперов заявил: "Соглашение является беспрецедентным в практике сотрудничества между российскими и зарубежными нефтяными компаниями и свидетельствует о растущей уверенности западных инвесторов в стабильности политического и экономического курса России". Действительно пока ни одна российская НПК кредитных линий в три миллиарда долларов от западного партнера не получала.

Для Беларуси исход всей борьбы вокруг Каспия и российского Севера важен прежде всего в качестве фонового фактора, на основании которого развитие РБ пойдет в ту или иную сторону. Логично предположить, что американские нефтяные ТНК в России могут постепенно стать базой для создания в будущем некоего нефтяного эквивалента "Газпрома" на базе какой-либо из российских НПК или банковской группы, поставившей НПК в зависимость от себя. Вероятно, далее всего в этом направлении продвинулась AMOKO в контакте с "ЮКОСом" и ARCO в союзе с "ЛУКойлом". Стать базой для возникновения нефтяного "Газпрома", который сможет координировать действия добытчиков Севера и Каспия в странах ЕС. В этом случае РБ, видимо, суждено быть в основном транзитной территорией для американских на деле трубопроводов. Слишком мощна будет сила на Востоке, чтобы рассчитывать на большее.

Если же европейское влияние в РФ и на Каспии будет более-менее значительным, тогда, вероятно, супермонополий в российской нефтедобыче не возникнет и Каспий с Севером будут находиться в разных руках. Пусть даже эти "руки" и будут американскими. В этом случае РБ придется иметь дела на Востоке с меньшей по мощи силой. А, значит, Минск сможет позволить себе несколько более активную самостоятельную политику в топливном вопросе. Беларусь тогда сможет действительно опекать "свои" нефтяные НПК. Ту же "Славнефть". В любом случае, от исхода борьбы за Каспий и от исхода каспийских проектов вообще очень глубоко зависит то, на каком политическом и экономическом фоне будут развиваться белорусское государство и экономика, какие белорусские политические силы будут получать внешнюю поддержку, от кого и какого рода будет эта поддержка.

10. Европейская дилемма

Борьба между Вентспилсом и Питером за российскую нефть выходит на финальную стадию

1996 год имеет все шансы стать последним годом безвременья, в котором находилось пространство бывшего СССР после начала "Перестройки". В 1997 году должны начать действовать первые очереди крупнейших проектов, от которых зависит будущее экономики всей Европы: трубопроводы Ямал-Запад, трубопроводы от месторождений Каспийского моря к черноморским портам, в сентябре 1996 первая нефть пошла по "обходному" вокруг Босфора и Дарданелл нефтепроводу от болгарского порта Бургас до греческого порта Алексондруполис. В числе этих важнейших проектов находится и инфраструктура, призванная обеспечить доставку в Европу топлива из Тимано-Печерской нефтяной провинции. Возможно, Тимано-Печера -- наиболее мощный сырьевой проект Запада в России.

Впрочем, в этом проекте еще нет окончательной ясности. Еще не закончена борьба вокруг вопроса о том, какой путь станет для печерской нефти главным. Между собою конкурируют два основных проекта. И реализация обоих этих проектов должна начаться в 1997 году.

Первый - Россия строит два новых нефтяных порта в районе Петербурга: близ города Приморск (севернее Питера) и в бухте Батарейная в Ломоносовском районе ленинградской области (практически в самом Петербурге).

ТЕРМИНАЛ В ПРИМОРСКЕ. В состав международного акционерного общества по строительству порта в Приморске, мощность которого составит 19 млн.тонн нефти и 4 млн. тонн нефтепродуктов в год российские компании "Коминефть", "Башнефть", "Транснефть", шведская Larsen (она готова участвовать в погрузке нефтепродуктов), одна из норвежских компаний, американо-французская FMC и турецкая строительная ATA. Предварительная стоимость проекта составляет $605 млн. Ожидается, что консорциум приступит к реализации проекта уже в конце 1996 года.

В целом сооружение порта потребует не менее $3.5 млрд. Согласно уточненному технико-экономическому обоснованию проекта сооружения порта, к 2005 году за счет пуска базы и терминала нефтепродуктов мощность порта должна увеличиться до 29 млн.тонн в год, а к 2010 году с подключением газового терминала - 45 млн.тонн сырья в год.

Порт будет едва ли не самым глубоководным на Балтике (глубина 20 м) и будет рассчитан на прием судов, дедвейтом до 150 тыс. тонн. Общая стоимость порта оценивается в $523 млн. При этом, основные затраты пойдут на строительство нефтепровода из Торжка, протяженностью 800 км, который обеспечит поставку сырой нефти непосредственно к нефтебазе. Стоимость строительства нефтепровода оценивается в $240 млн. Нефтебаза, мощностью 1 млн.куб.м, обеспечит хранение нефтепродуктов, которые будут поставляться по ветке продуктопровода протяженностью 900 км. Из Ярославля.

ТЕРМИНАЛ В БУХТЕ БАТАРЕЙНОЙ. Строительство терминала, предназначенного для перегрузки нефтепродуктов, намерена осуществить нефтяная компания "Сургутнефтегаз". Согласно разработанной программе, строительство первой очереди этого порта продлится с 1996 по 1999 год. Мощность порта должна составить 7.5 млн. тонн нефтепродуктов в год, планируемая пропускная способность всего порта - 15 млн. тонн. Стоимость его оценивается в $220 млн.

Для этого российское правительство разрешило компании экспортировать в 1996-97 гг. 10 млн. тонн нефти сверх объемов, предусмотренных в установленном порядке. После постройки терминала НК "Сургутнефтегаз" станет одним из его основных акционеров, а также координатором по поставкам нефтепродуктов на этом направлении. Порт будет рассчитан на прием судов грузоподъемностью от 16 до 40 тыс. тонн.

Одновременно с началом строительства терминала Петербургский филиал "Сургутнефтегаза" приступит к проектированию нефтепродуктопровода от нефтеперерабатывающего завода в Киришах до Батарейной. Длина будущего трубопровода может колебаться, в зависимости от экологических факторов, от 260 до 320 км.

Кроме того, финская нефтяная кампания Neste предлагает провести трубопровод мощностью к финскому порту Порвоо и начать экспорт нефти через него еще до того, как будут построены порты в районе Питера. Здесь же располагается нефтеперабатывающий завод, который Neste желала бы расширить за счет поставок на него северной нефти.

Свой проект присоединения к Питерскому нефтяному окну предлагает Эстония. Летом 1996 года российская НПК "ЛУКойл" и датская фирма Eurodek получили право на строительство терминалов для перевалки жидких химических грузов (ЖХГ) и нефтепродуктов в крупнейшем порту Эстонии "Мууга" (Muuga). Ее сооружение предполагается завершить через полтора года, после чего будет обеспечена перевалка до 1,5 млн. тонн в год ЖХГ и нефтепродуктов. В дальнейшем мощность первой очереди будет увеличена до 2,5 млн. т грузов в год.

С помощью "ЛУКойла" и некоторых других кампаний, заинтересованных в освоении Тимано-Печерского нефтяного бассейна Эстония желала бы также построить нефтепровод от НПЗ в Киришах Ленинградской области к порту Мууга.

По уже имеющимся предварительным проектам, нефтепровод длиной 425 км может пролегать рядом с уже существующей трассой газопровода, принадлежащей РАО "Газпром". Стоимость строительства данного объекта оценивается приблизительно в $1 млрд. Планируемая пропускная способность составит 20-25 млн. тонн в год.

Кроме того, планируется возведение в районе эстонского порта нефтеперерабатывающего завода мощностью 2-5 млн. тонн светлых нефтепродуктов в год.

Иными словами, в следующем году мы можем оказаться свидетелями стремительного формирования в восточной части Балтийского моря комплекса нефтяных портов, которые после полного ввода в действие через 5-10 лет будут способны экспортировать около 60 млн тонн нефти в год. Сегодня через Балтийское море на Запад "уходит" всего около 35 млн тонн (в основном через Вентспилс) российской нефти и нефтепродуктов.

Одновременно с Питерским проектом реализуется конкурентный ему план, который непосредственно затрагивает интересы Беларуси. Он опирается на идею расширения пропускной способности порта Вентспилса в Латвии.

Сегодня Вентспилс -- самый крупный нефтяной порт Балтийского моря. Мощность его экспортных терминалов составляет порядка 36 млн тонн нефти в год. Второй по мощности балтийский нефтяной порт -- Гданьск -имеет пропускную способность в 20-25 млн тонн в год. Кроме нефти, через Вентспилс экспортируется калийная соль (в основном из Беларуси) и некоторые другие преимущественно химические грузы. Свыше 70 процентов грузооборота порта приходится на нефть и нефтепродукты. Нефтепродукты в основном поступают из Новополоцкого НПЗ.

Кстати, интересно, что сам город Вентспилс очень невелик - около 40 тысяч человек населения. То есть проблем портового города с организованной преступностью и тому подобными проблемами здесь практически нет.

В соответствии с планами реконструкции порта в течение ближайших 15 лет, его грузооборот существенно увеличится. В 1995 году грузооборот порта составил 25 млн. тонн, в 1996 (в соответствии с планом) - 36 млн., к 2000 году - 49 млн. тонн, к 2005 году - 64 млн. тонн, к 2010 - 82 млн. тонн.

Наибольшие инвестиции в развитие порта в размере $100 млн., как планируется, должны прийтись на 1997 год. Главными проектами развития порта являются расширение и углубление подходных морских и речных путей, реконструкция одного из нефтепирсов для прохождения судов грузоподъемностью до 150 тыс. тонн, строительство причалов для судов типа ro-ro и терминалов для их обслуживания.

В основе расчетов Риги лежит одна простая мысль: так или иначе, а непосредственная коммерческая отдача от двух нефтяных портов придет далеко не сразу. А деньги на их строительство России и различным нефтяным кампаниям придется выкладывать уже сейчас. Будь Россия экономически мощным государством, геополитические выгоды от существования ведущих нефтяных портов именно на российской территории несомненно превзошли бы в глазах Москвы неудобство долговременных инвестиций в строительство портов на пустом месте. Однако РФ сегодня - государство небогатое и потому предлагаемые Вентспилсом по сути демпинговые цены на использование своих портовых мощностей - могут стать действительно серьезным аргументом в развернувшейся борьбе.

По оценке мэра Вентспилса А.Лембергса модернизация терминалов и порта этого города потребуется в три-четыре раза меньше инвестиций, чем в строительство новых нефтепроводов к Питеру. По данным мэра, чтобы инвестиции в модернизацию порта и строительство нефтепровода окупились за одинаковый промежуток времени, тариф на прокачку нефти через Вентспилс должен составлять $6.5 за тонну, через Приморск и Порвоо - $13 и $16 соответственно.

Разница, безусловно, разительная.

Впрочем, подобного уровня дилеммы: российский Питер - ведущий порт Балтики или латышский Вентспилс не решаются силами небольших государств типа Латвии. И экономическая целесообразность при этом является не самым главным аргументом. На самом деле речь идет о выборе между разными конфигурациями экономической инфраструктуры в масштабе практически всей Европы.

Питерский проект отражает интересы:

- Высшего Российского руководства. Ему более выгодно осадить часть инвестиций (то есть в скрытой форме доходов от эксплуатации российских же месторождений нефти) Западных корпораций в инфраструктурные объекты на территории России, нежели допустить экспорт печерской нефти напрямую через морской терминал на Баренцовом море, который пытались и все еще пытаются "пробить" участники Тимано-Печерского нефтяной кампании (ТПК). В. Черномырдин, что называется "лег костьми", но строительства терминала на Баренцовом море для печерской нефти не допустил.

- Регионального питерского лобби, которое сегодня заинтересовано в притоке в регион внешних инвестиций, чтобы хоть в какой-то мере компенсировать потери от падения в районе Петербурга военных производств. ВПК ранее составлял основу питерской промышленности.

- Крупных транснациональных корпораций, коммерческие интересы которых в континентальной части Восточной Европы относительно невелики. Те же AMOCO, Exxon или Texaco влиятельны где угодно, но только не в Беларуси, Польше или Северо-Западной России. Вероятно, потому эти корпорации заинтересованы в такой простой форме эксплуатации российских ресурсов, как экспорт преимущественно сырой нефти.

- Скандинавских государств, в основном интересы Финляндии и Дании, а также - Эстонии, которые смогут за счет роста морского транзита через их территории резко поднять свои доходы. Свою долю от строительства портов получат строительные фирмы Швеции и Дании. Да и в целом перерабатывающая промышленность Скандинавских стран окажется поблизости от очень интенсивных потоков российского сырья, что не может не способствовать росту экономики в регионе.

Альтернатива Петербургскому окну - "окно" в Вентспилсе. Часть интересов заинтересованных в Питерских проектах сторон вполне могла бы вписаться в конфигурацию "Вентспилсской" команды.

Вероятно, такими силами в первую очередь будут нефтяные корпорации и регионы, которые находятся на пути возможного транзита печерской нефти к Вентспилсу. Сегодня нефть в этот порт подходит двумя путями: по железной дороге (преимущественно через Беларусь, ибо прямое сообщение между Латвией и Россией проходит либо через Эстонию, либо по железно-дорожной ветке значительно более слабой по пропускной способности, нежели та, которая проходит через РБ) -- до 20 процентов нефтяного транзита в 1995 году, и по двум трубопроводам (нефте и продуктопроводу), которые идут к Вентспилсу через Литву от Новополоцка. Трубопроводы к Новополоцку подходят в основном из региона Самары. А уже к комплексу НПЗ вокруг Самары - из Западной Сибири и других нефтедобывающих регионов. Согласно принятому в Латвии проекту расширения порта Вентспилса предусматривается не строить новые трубопроводы, а модернизировать ныне существующие, возможно, лишь проложив вдоль двух ниток от Новополоцка дополнительную третью.

То есть несложно определить потенциальный состав "Вентспилсской команды" и примерные направления ее возможных действий.

Развитие Вентспилса в противовес Питеру может так или иначе отвечать интересам:

1. Латвии, в меньшей степени - Литвы (о Литве разговор необходимо вести особый). После краха промышленности в Латвии единственным источником ее экономического роста остался транзит. Это настолько осознанно латвийским обществом, что ныне нет ни одной более менее влиятельной партии, которая бы выступала с позиций автаркии или жесткого откола на Запад, столь популярных в этой стране в годы "песенной революции" 1990-1991 годов. Несомненно, в первую очередь развитие нефтяного транзита выгодно славянскому населению этой балтийской страны. Преимущественно российский транзит резко уменьшает давление на славян со стороны правых радикалов и антиславянские настроения в Латвии вообще. Кроме того, сам по себе экономический кризис в этой стране больнее всего бьет по славянам, которые ранее были заняты преимущественно в крупной промышленности. Экономическая стабилизация на базе развития транзита может резко облегчить их положение.

2. Беларуси, которая также сможет "пожать" свою долю транзитных платежей и инвестиций на пути увеличившегося потока нефти в Вентспилс. Главное же - Беларусь сможет увеличить нефтепереработку на крупнейшем в бывшем СССР НПЗ в Новополоцке.

Наращивание нефтяного транзита через Петербург создает условия для расширения в районе этого города системы нефтепереработки. Уже сейчас, хотя никаких портов здесь еще нет, предполагается расширение НПЗ в Киришах под Питером, строительство небольшого НПЗ в Эстонии, увеличение нефтепереработки в южной Финляндии. И это естественно, ибо экспорт нефтепродуктов гораздо выгоднее экспорта сырой нефти. Однако Новополоцкому НПЗ подобные коммерческие предприятия очевидно невыгодны.

3. Самаре и Самарскому региону вообще, ведь по уже существующим трубопроводам в Вентспилс сможет пойти и продукция переработки местных НПЗ.

4. Некотором крупным российским нефтяным кампаниям, прежде всего ЮКОСу, который с 1995 года практически владеет всеми тремя НПЗ Самарской области, имеет влияние на Новополоцкий НПЗ и выступает одной из нескольких российских кампаний, получивших доступ к Тимано-Печерскому нефтяному месторождению.

В политическом плане Вентспилсская альтернатива фактически предлагает России особо близкие политические взаимоотношения с Беларусью, Латвией, Литвой, возможно, с некоторыми другими центральноевропейскими государствами вместо развития Питерского порта в крупнейший транспортный узел Восточной Европы и особо близких политических отношений со Скандинавскими странами.

Дабы определить, какой из вариантов более жизнеспособен и оптимален для Беларуси, вероятно, надо обратиться к проблеме самого Тимано-Печерского нефтяного месторождения. Сколько там нефти? Только ли о печерской нефти идет речь? Какое значение может занять северная нефть в топливных интересах Запада и России? Насколько эти проекты вообще серьезны?

Под Тимано-Печерским нефтяным бассейном обычно понимается территория на северо-восток от Архангельска. Сколько в этом регионе нефти, точно неясно. Разные эксперты дают разную цифру: от 700 млн до 2 млрд 400 млн тонн. Не исключено, что в разных случаях разная цифра получается из-за учета в качестве территории нефтяного бассейна разных площадей. Как бы то ни было, а на тендер Москва выставила участки с совокупными разведанными запасами нефти в примерно до 700 млн тонн.

Борьба за разработку этих месторождений велась давно. В основном между французскими и американскими нефтяными кампаниями.

20 декабря 1995 года Французская акционерная нефтяная компания Total подписала с Россией Соглашение о разработке Харьягинского месторождения. Это Соглашение предусматривает разработку объектов на месторождении в течение 33 лет. Планируемая добыча по контрактным объектам составит 34 млн. тонн нефти. Соглашение с Total и "положило начало крупнейшему проекту освоения Тимано-Печорской провинции". В разработку Харьягинского месторождение Total планирует инвестировать $1 млрд.

Раздел "прибыльной нефти" (оставшийся после возмещения затрат объем продукции) будет осуществляться на основе скользящей шкалы в зависимости от внутренней рентабельности проекта. В соответствии с соглашением, по мере увеличения рентабельности проекта с 17.5% до 25% доля России возрастет с 50% до 75%. В результате реализации проекта Россия рассчитывает получить $2.5 млрд.

Среди американских корпораций первой в регионе была, вероятно, Conoco, создавшая в 1991 году с российским предприятием "Архангельскгеологодобыча" одно из первых в России нефтяных СП Polar Lights. Кампания готова инвестировать здесь 2-3 млрд долларов в месторождения, разведанные запасы которых составляют около 130 млн тонн нефти. Вложения компании в регионе уже составили $400 млн.

В состав Тимано-Печерской Кампании (ТРК), созданного в апреле 1994 года для добычи углеводородного сырья на одном из участков Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции к северо-востоку от Архангельска с запасами нефти в объеме более 700 млн. тонн, в конце концов вошли американские Texaco, Exxon и Amoco, норвежская Norsk Hydro и российская "Роснефть".

Президент ТПК Том Хейзен (Thomas Hazen) не раз заявлял, что в случае подписания соглашения общая прибыль участников от реализации проекта составит около $47 млрд., из которых $25 млрд. составит доля российской стороны. Общие затраты консорциума в освоение месторождений в течение 50 лет превысят $50 млрд.

Французские кампании действуют в этом регионе в основном самостоятельно.

Самое интересное, что нефть-то предполагается поставлять отсюда преимущественно в Германию и даже технико-экономическое обоснование всей Балтийской Трубопроводной системы осуществляла немецкая фирма Dorsch Consult.

Финансировать строительство необходимой инфраструктуры вызвались и некоторые немецкие банки. Конечно, немецких денег будет недостаточно, но интересен сам момент: французы и американцы стремятся получить контроль над источниками сырья, которое будет обеспечивать нормальное функционирование немецкой промышленности. Этот факт позволяет делать огромное количество политических выводов, но, в любом случае, очевидно, что Германия из-под контроля стран-победительниц во Второй Мировой Войне в ближайшее время не выйдет.

Борьба между французами и американцами продолжается до сих пор, хотя теперь уже очевидно, что ведущую роль в проекте все-таки сохранят за собой янки. Тамано-Печерская Нефтяная кампания, представляющая интересы иностранных участников проекта в основном состоит из американских корпораций и обслуживает их интересы.

Впрочем, относительно инфраструктуры и американцам и французам приходится между собой кооперироваться. Иного выхода просто нет - Печера - регион сложный и в одиночку нефть отсюда вывести ни одна из сторон не сможет.

Чтобы был понятнее масштаб Тимано-Печерского проекта, припомним: разведанные запасы нефти в регионе Каспийского моря, из-за которых вот уже около 10 лет идет столь громкая и скандальная борьба оцениваются примерно также, как и Тимано-Печера -- от 700 до 2400 млн тонн. Причем наиболее актуальные ныне в политическом плане азербайджанские и казахские (Тенгиз) в совокупности оцениваются как все те же примерные 700 млн тонн.

Каспийскую нефть то же предполагается транспортировать в основном в Европу. Правда, прежде всего каспийское топливо пойдет в Геную и наполнит собою Балканы и Южную Европу, а Печерская -- Германию и соседние с нею центральноевропейские страны.

Однако и это не все -- поблизости от Тимано-Печерского нефтяного бассейна находится еще как минимум два неразработанных мощнейших месторождения. Это - Приобское нефтяное месторождение и газ и нефть на шельфе Баренцова моря. По некоторым данным ничуть не меньшие запасы топлива содержаться и на шельфе моря Лаптевых, но нефть моря Лаптевых пока нигде в коммерческих проектах не фигурирует. Вероятно, из-за крайней сложности добычи и транспортировки. А вот Приобское месторождение и шельф Баренцова моря -- это проекты, которые уже форсируются на полную катушку.

Не будем останавливаться на этих проектах подробно. Они настолько значимы, что требуют отдельного рассмотрения. Отметим лишь общие параметры этих планов. Месторождения на шельфе Баренцова моря оцениваются по-разному, но в целом речь идет о невероятно больших цифрах. В основном это - газ. Потому, естественно, в основном на эти сокровища "садится" "Газпром". Хотя основная битва за эти ресурсы еще впереди. Сейчас главные действующие игроки заняты Печерой и Приобским месторождением. "Газпром" же уже заказывает крупные танкера и присматривается к нефтяным платформам. Единственное, в чем ныне актуальна тема шельфа для остального мира -- это почти однозначная предопределенность доставки сырья на Запад отсюда все-таки морем сразу, безо всяких трубопроводов. Хотя, в целом, и этот вопрос пока открыт.

Разведанные запасы Приобского месторождения оцениваются опять-таки во все ту же чуть ли не сакральную цифру -- 700 млн тонн нефти. Приобскую нефть предполагается транспортировать в Европу. Расположено это месторождение буквально по соседству с Тимано-Печерским -- "сразу" за Северным Уралом. А разрабатывать его подрядилась и уже практически выиграла тендер кампания ЮКОС вместе со все той же американской кампанией AMOKO!

Однако и это не все совпадения с Печерой. Со стороны России право на разработку Тимано-Печерского месторождения получили в конечном счете четыре вертикальные кампании -- ЮКОС, ЛУКойл, КомиТЭК и Сургутнефтегаз. А Приобского месторождения - практически один ЮКОС. Причем раньше, чем ЮКОС вместе с едва ли не самым близким партнером -- кампанией AMOKO -- добрался до своей части печерского пирога. Конечно, сегодняшние поделы-переделы сфер влияния на неразработанных месторождениях еще не до конца стабильны. Многое еще может поменяться. Однако даже из уже приведенного списка видны некоторые структурные моменты, интересные и Беларуси с точки зрения притягательности для нее вентспилсского варианта прохождения северной нефти на Запад.

Борьба вокруг альтернативы Вентспилс-Петербург - это борьба не только за нефть Печеры, как бы ни была Печера важна сама по себе. Это борьба еще и, как минимум, за нефть Приобья. А в совокупности нефть только этих двух месторождений не менее, чем в два раза превосходит природные ресурсы Каспийского моря. Тот регион Европы, куда северная нефть придет концентрированным потоком, имеет все шансы рвануть в экономическом развитии куда быстрее, чем многие другие европейские страны и региона. Собственно мы это уже видим на примере проблемы Питерских портов. Нефти еще нет, а планы предполагают создание под нее самого мощного порта в Европе после Роттердама и Лондона. И это без учета Баренцова моря с его ресурсами.

Интересно, что с российской стороны к разработке обоих месторождений имеет прямое отношение нефтяная кампания, чьи базовые нефтеперерабатывающие предприятия непосредственно связаны трубопроводами с Новополоцком и Вентспилсом - ЮКОС. Технологически ЮКОСу сегодня проще "гнать" нефть из Печеры и Приобья на Самару, а уж оттуда - на Вентспилс. Кстати, именно это и пытается открыто пробить Вентспилсский порт и правительство Латвии. Вероятно, для того, чтобы дополнительно привлечь ЮКОС

Латвия заключила с его партнером кампанией AMOKO соглашение о совместной разработке нефтяных месторождений на ее шельфе Балтийского моря. Запасы нефти здесь по сравнению с севером России невелики, но важно политическое значение, которое таким образом приобрела на Балтике AMOKO. Чтобы закрепиться на Балтийском шельфе AMOKO должна стать одним из действующих лиц в пограничном споре между Латвией и Литвой. Дело в том, что морская граница между этими странами точно не определена и по той трактовке пограничной зоны, которую предлагает Латвия, Литва может лишиться юридической возможности построить нефтяной терминал в Бутинге. Бутинга -- местность в двух километрах от границы Литвы с Латвией. Вильнюс желает создать здесь не только отпускной, но и приемный нефтетерминал мощностью около 10 млн тонн нефти в год. То есть Литва теоретически может открыть путь в Среднюю Европу для нероссийской нефти и, одновременно, создать конкуренцию Вентспилсу в вывозе уже российской нефти в Европу.

Конфликт между странами ныне острый, вплоть до временного отзыва послов. Американцам же предлагается занять сторону более сильной участника.

Привлекает ЮКОС (как и ЛУКойл) и Беларусь. Именно этим корпорациям предоставлены значительные права в Новополоцком НПЗ. С точки зрения стимулирования интереса нефтяных магнатов к пути Печера-Вентспилс - шаг был явно удачный.

Вероятно, далее стоит ожидать новых "шагов" РБ в этом направлении. Тяжело сказать какими конкретно они могут быть.

Белорусское противодействие Питерскому проекту вовсе необязательно может принимать какие-то конфликтные формы. Все первое полугодие 1996 года ТЭК был наполнен слухами об объявленных белорусско-российской нефтяной кампанией "Славнефть" планах объединения в той или иной форме с Сургутнефтегазом. А тот, кстати, именно в начале 1996 года был буквально атакован ЛУКойлом и ЮКОСом, добившихся права на ведение широкомасштабной деятельности в Петербурге. До того Сургутнефтегаз был в этом городе монополистом на поставки нефтепродуктов и именно в его ведении закреплялся по крайней планируемый порт в бухте Батарейная. После прихода в Питер ЛУКойла с ЮКОСом и относительно порта стали возможны варианты.

В случае объединения Сургутнефтегаза со "Славнефтью" ЮКОС и ЛУКойл, вероятно, были бы от Питера отстранены, а затем белорусско-российский концерн попытался бы добраться и до позиций этих кампаний в Тимано-Печере и Приобье. Интересная шла борьба на фоне политических шагов белорусского Президента как раз в те же месяцы по сближению именно с Петербургским руководством. Впрочем, с точки зрения национальных интересов РБ такой вариант все же был бы не самым оптимальным, так как любые доходы "Славнефти" не могли бы компенсировать потерь от возникновения портов именно в районе Питера.

Куда реальнее выглядят менее авантюрные проекты, когда Беларусь, Латвия, в меньшей степени Литва стремятся обеспечить российским кампаниям более льготные условия, чем те, которые обещает Питер. Скажем, намеченную ныне реконструкцию Вентспилсского порта без копейки привлеченных из российского бюджета денег.

По этому вопросу есть самые разные алгоритмы решения. Скажем, в ходе мартовского 1994 года визита в Минск латвийского премьер-министра Биркавса было заключено соглашение, открывавшее возможность к обмену части акций Новополоцкого НПЗ на часть акций расширявшегося Вентспилсского порта. Никто те соглашения официально пока не отвергал.

Тяжело судить, как получится на деле, но совсем не исключено, Минску удастся завернуть хотя бы часть этого потока на Беларусь. А далее, не исключено, - дополнительно пустить один-два новых магистральных нефтепровода от Новополоцка на Польшу, скажем, вдоль зон отчуждения ямальских газопроводов (в России) на сегодня нищую и стагнирующую Центральную Европу.

Все равно Балтика столь мощного экологического удара, как существование двух питерских, одного финского, нефтяного порта Гданьска (20-25 млн тонн нефти в год) и расширенного Вентспилса не выдержит. Две-три аварии 100-тысячных (тонн) танкеров в Зундском проливе и Дания устроит Европе такой скандал, что ограничения Турции в Босфоре и Дарданеллах всем покажутся сущей мелочью. В результате все равно придется строить обходной магистральный трубопровод. Не лучше это сделать сразу? У Беларуси за спиной в отстаивании своего направления для северного транзита сегодня не только Латвия и Литва, но, по большому счету - вся Центральная Европа...