геополитика
  политика
  экономика
  военная тропа
  антропосфера
  культура
  гнозис



регистрация
форум
О проекте Архив Досье Опросы Ссылки English PDA-версия
 

Новости  RSS
Статьи  RSS
 
 
СТАТЬИ / культура

Попытка к бегству    Версия для печати
В последнее время в связи с несколькими экранизациями, уже вышедшими и ещё готовящимися, в русском обществе произошёл некоторый всплеск интереса к творчеству братьев Стругацких – несколько неожиданный на фоне той странной смеси громкой славы и одновременно нарастающего читательского забвения, отсутствия живого внимания к этому творчеству, которая была характерна для «посмертной судьбы» этого писательского дуэта. Не очень корректно говорить о смерти, когда один из участников этого культурного проекта, слава Богу, продолжает здравствовать, но с тех пор как по этому писательскому содружеству прошлась Разлучительница всех союзов, и особенно творческих – мы можем говорить о нём в прошедшем времени и оценивать как нечто уже происшедшее.

Оценивать сейчас Стругацких очень сложно, потому что всё время приходится говорить «если бы» – их творчество было бы полноценным культурным явлением, если бы советский проект и в самом деле оказался столбовой дорогой человечества, а все другие виды социальных устройств постепенно отмерли бы. Неважно, верили или не верили в это лично Аркадий и Борис Стругацкие – в любом случае их формирование происходило целиком в рамках этой парадигмы. Для того, чтобы сейчас адекватно оценивать их книги, надо мысленно вернуться в то время и перестроить своё сознание на более «узкий» лад – лад, свойственный тогда интеллигенции, мышление которой едва ли не целиком очерчивалось рамками одной социальной модели, которой удалось подать себя в качестве чего-то абсолютно тотального, так что и Данте и Гомера удавалось переосмыслить таким образом, что они органично в эту модель вписывались.

Очень мало кто из русских писателей ХХ века смог преодолеть рамки этой парадигмы и встроить свое творчество в более широкий контекст. Если не упоминать здесь Ахматову, Булгакова или Мандельштама, которые целиком сформировались и как личности, и как литераторы в дореволюционное время и только вынуждены были работать в советский период, или эмигрантов, не имевших необходимости соотносить свой внутренний строй с советским строем – таковым окажется едва ли не один Венедикт Ерофеев. Стругацкие не относились к их числу. Какой бы ни была степень их личной одарённости (а я считаю, что она очень высока), их творчество изначально упиралось в некий непреодолимый потолок – и им каким-то образом удавалось никогда не чувствовать стеснительность такого подхода, как будто их внутренний рост был изначально отмерен по этой линейке, и превышать её – разгибаться выше – не было необходимости.

Заслуживает специального исследования вопрос, почему проект Петра I, столь же искусственный, как и советский, не ограничил культурное творчество эпохи никакими рамками. Если говорить о литературе, то ни Пушкин, ни Гоголь, ни Лермонтов, ни Толстой, ни Достоевский не были здесь ничем скованы и связаны – хотя цензура тогда не только существовала, но имела, так сказать, очень ясные очертания и изъясняла свои требования, чёткие и категоричные, предельно внятным и доходчивым языком. Каким-то образом эти рамки, ничуть не менее идеологичные, чем советские, не оказались для писателей чем-то сковывающим – они могли смотреть и дальше и «шире», чем это предписывалось им социальной моделью, в которой они находились, и существованию модели это не мешало. Советская модель опасалась развалиться от одной вольной мысли, так что властям приходилось вмешиваться в самые специальные вопросы, подгоняя культуру целой цивилизации, какой является Россия, под тот способ, которым партия большевиков пришла к власти, и если ей тактически удобно было в тот момент опереться на пролетариат, то пролетарский подход приходилось изыскивать и в таких далеких, казалось бы, от этих проблем предметах, как филология, лингвистика или медиевистика. То, что в Средние века пролетариата попросту не существовало, не очень этому мешало – если бы он появился, он высказал бы своё отношение ко всем тогдашним проблемам именно таким, а не каким-нибудь другим образом.

Люди, внутренне лояльные к этой власти, должны были разделять её подход во всей его глубине и сложности, и особенно трудно стало противостоять этому, когда сменилось поколение, и те, чьё детство и юность прошли до 1917 года, перестали играть в обществе заметную роль. Живая связь с Западом, наблюдавшим за этим экспериментом со стороны, была давно разорвана, а память обо всём дореволюционном вытравлена, и уже в 1920-1930-е годы родилось целое поколение, которому не с чем было сравнивать ту реальность, в которой они находились. Стругацкие принадлежали к этому поколению, и у них не было большой охоты искать выхода, как психологического, так и «мировоззренческого», в том корпусе текстов, который был отвергнут советской властью, и в котором искал выхода, например, Бродский – в стихах Мандельштама или Цветаевой, в прозе Набокова и Бунина, в текстах русских религиозных философов. Выход оказался неожиданным.

Аркадий Стругацкий был японистом, и в силу этой – довольно экзотической в тогдашней советской практике – профессии имел доступ к тем источникам, которые настолько радикально расходились со всей системой советского «бытийствования», насколько это было вообще возможно. Судя по тем работам, которые осуществлял Борис Стругацкий после смерти брата, эта струя в их совместном творчестве шла именно от Аркадия – и, к великому сожалению, заглохла с его уходом. Но и того, что было сделано, хватило, чтобы то совершенно необычное в советской культуре явление, как творчество братьев Стругацких, состоялось.

Как раз в то же самое время Запад (прежде всего США, но и европейские страны тоже) столкнулся с крайне нелёгкой проблемой. Оккупация Японии включила эту страну в западный мир в качестве завоеванной территории, но, как ни трудно было победить эту страну, «переварить» её оказалось еще труднее. Давняя и глубокая дзенская закваска, пронизавшая культуру Японии едва ли не на всех её уровнях, оказалась не по зубам Западу, пока он сам радикально не трансформировался. На Западе эту трансформацию осуществлял весь социум, столкнувшийся с необыкновенно трудным вызовом, и это ему в конце концов удалось – пленительная сладость дзенской культуры проникла в самую ткань западного общества, придав ему магический и притягательный блеск, которого раньше никогда не было. Немного позже это сыграло едва ли не ключевую роль в развале СССР, население которого почувствовало себя на обочине мирового процесса – но рассмотрение этого интереснейшего вопроса вышло бы за рамки этой статьи. Скажу только о своём восприятии, и о восприятии своего поколения, детство которого пришлось на 1970-е годы – Запад нам казался тогда чем-то фантастически увлекательным, но Япония, с её волшебным технологическим уровнем и странной и необычной, но яркой и красочной жизнью, представлялась какой-то квинтэссенцией Запада, его «самой сутью», рафинированной субстанцией, глубинной сердцевиной.

Единственной отдушиной для желающих попасть в этот мир или хотя бы с ним соприкоснуться (если не считать таких единичных явлений, как мультфильм «Корабль-призрак» или случайно попадавшие в руки нам, тогдашним детям и подросткам, глянцевые каталоги Sony или Panasonic) было творчество братьев Стругацких – и для многих из нас не было ничего более сладкого, чем эти тексты. Они отдавали не западным, а чем-то как раз аутентично японским – и в этом смысле более западным, чем сам Запад. Вся прелесть и всё обаяние этих книг основывалась на этом тонком аромате, и кто его не почувствовал – не понял в них ничего. Феодальные порядки и весь колорит романа «Трудно быть богом» – это именно японское средневековье, а не европейское, а в более поздней повести «Хромая судьба», где эти мотивы выходят на поверхность, даже и современная Москва превращается в почти японский город, пронизанный дзенской культурой, хокку и рисовой бумагой, культом словесного искусства и упоением хрупкостью и мимолётностью всего сущего.

Дальнейшее литературное развитие показало, что эта тема, это переосмысление оказалось не чем-то случайным и маргинальным, а наоборот – центральным и самым плодотворным течением в русской литературе, и лучшие книги Пелевина во многом опираются на этот однажды открытый мир и однажды сотворённый синтез. Но если Пелевина современный молодой читатель может читать «как есть», не испытывая необходимости в каком-то культурном перекодировании, то книги Стругацких с исчезновением советской действительности уже не могут быть прочитаны, как раньше. Дело не в том, что отсутствие атмосферы чего-то запретного или полузапретного снижает интерес к ним, и не в том, что очарование и внутреннее значение их художественных открытий поблекло со временем – это не так. Дело в том, что раньше границы нашего «культурного космоса» проходили по границам советского лагеря, и дальше ничего не было – а теперь они расширились до целого мира. Для того, чтобы адекватно воспринимать сейчас книги Стругацких, надо представить, что вслед за тем, что советский мир признал свою историческую неправоту, это сделал и Запад – и мы сейчас движемся к коммунизму, ведомые уже США и Европой. Только тогда можно будет почувствовать всю безнадёжность этого железобетонного будущего, и отчаянную попытку найти альтернативу в чём угодно, хоть в средневековой Японии, мыслившей и чувствовавшей принципиально по-иному, и находившейся вне любых категорий, которые могут прийти в голову всем переустроителям устройства общества. Трудно сказать, насколько такой эксперимент с восприятием сейчас возможен, так что нам, детям позднесоветской эпохи, в этом отношении повезло – мы можем наслаждаться этим культурным пластом, не прибегая к сложным умственным конструкциям и многоступенчатым смысловым перекодировкам. Будем надеяться, что невезение тех, кто родился позже, в этом отношении не прекратится, и книги Стругацких не станут им понятны «без перевода» – уж лучше, в самом деле, пожертвовать каким-нибудь культурным пластом.

21.01.2009 Тарас Бурмистров


Комментарии (13)


 
Обсудить материал можно также на нашем форуме.

Если Вы заметили ошибку, то выделите её и нажмите на Ctrl-Enter,
чтобы сообщить о ней корректору.



культура
 
В ожидании конца. О занявших оборону вокруг бастионов добра (Кирилл Лодыгин)
Механизмы. Как закончилось советское детство (Кирилл Лодыгин)
Юбилейные гимны куртуазной поэтики (Дмитрий Силкан)
  ::Архив раздела::


 
ИЗБРАННОЕ
 
 
геополитика

С-300: судебные тяжбы, ВПК и профессиональная некомпетентность
Игорь Панкратенко

 
геополитика

«Уход с политической арены Ким Чен Ира означает не конец проблем, а их начало»
Константин Асмолов

 
политика

«В США одна из наименее демократических систем во всём западном мире»
Ральф Нейдер

 
культура

После России
Фёдор Крашенинников

 

НОВОСТИ
 
29.01.2017 В России предложили новый способ перевозки грузов
23.11.2016 Главу Счетной палаты Украины отправили под домашний арест
09.06.2015 Самара: пожарные провели показательное выступление для жителей города
12.05.2015 Жители Подмосковья смогут на сайте рассчитать сумму земельного налога
07.05.2015 В Беларуси проверят всех, кто предлагает деньги взаймы в интернете
29.04.2015 С поверхности Москвы-реки ежедневно убирают 10 тонн отходов
27.04.2015 Назарбаев возложил на рубль ответственность за колебание курса тенге
20.02.2015 Экологи обеспокоены планами строительства в Сочинском нацпарке
17.01.2015 Бойцы батальона "Айдар" носят "ролекс" и живут в элитных особняках
11.01.2015 В России поступили в продажу первые мусульманские телефоны
03.01.2015 Украина: одесситы выходят на улицу, требуя вернуть электричество в свои дома
03.01.2015 Ученые: люди игнорируют первые симптомы онкологии
03.01.2015 Победитель VIII Съезда Дедов Морозов рассказал о своей нелегкой работе
03.01.2015 Заемщикам валютной ипотеки могут помочь на законодательном уровне
26.12.2014 Дворкович: цены на гречку должны стабилизироваться после схода снега
16.12.2014 Москвичи отказываются от услуг стилистов и дорогих ресторанов
11.12.2014 IKEA открыла в Подмосковье кинозал с кроватями вместо кресел
02.12.2014 Российского бегуна дисквалифицировали за провоз препарата для повышения потенции
28.11.2014 В Киеве на фестивале уличной еды предлагали блюда с органами
26.11.2014 Санкции Запада мешают России строить в Крыму электростанции
Остальные новости


 
ПОИСК НОВОСТЕЙ

Период    
с  
по  
В тематическом разделе
 
В заголовке
 
В тексте
 
     
   
 

 
 
     
Мнения, выраженные в публикациях на сайте zvezda.ru, принадлежат авторам публикаций и могут не совпадать с мнением редакции журнала "Полярная Звезда".
При использовании материалов сайта ссылка на сетевой журнал "Полярная Звезда" обязательна.
НАШИ ПАРТНЕРЫ