геополитика
  политика
  экономика
  военная тропа
  антропосфера
  культура
  гнозис



регистрация
форум
О проекте Архив Досье Опросы Ссылки English PDA-версия
 

Новости  RSS
Статьи  RSS
 
 
СТАТЬИ / антропосфера

Говорит Ургор    Версия для печати
От редакции:

После долгого перерыва мы продолжаем публикации в жанре «Разговор с виртуальным собеседником» – интервью и бесед с разными интересными людьми, которые попадают в сферу нашего внимания на пространстве русской блогосферы. На сей раз одну из таких находок нам преподнёс наш автор – Кирилл Лодыгин. Ему и слово…


– В Живом Журнале у меня есть особая категория френдов, которых я для себя называю «собеседники». Если с прочими пользователями ЖЖ мы обмениваемся более-менее короткими репликами-мнениями в рамках установившегося ритуала, то с собеседниками у меня случаются полноценные разговоры. Разговоры большей частью давно уже происходят за пределами ЖЖ. При этом ни с одним из собеседников, найденных при помощи Живого Журнала, встретиться в жизни мне пока до сих пор не пришлось. Волнительная процедура развиртуализации нам, надеюсь, ещё предстоит.

Я искренне убеждён, что каждый из моих собеседников (а их на самом деле немного) – редкая находка, удивительный человеческий материал. И вот вам кстати подтверждение. Разговариваю я с одним таким своим собеседником, обсуждаем… Впрочем, не так уж и важно, что мы там с ним обсуждали. И тут он выдаёт в качестве аргумента: «Вот понимаешь.. если мы сейчас сядем и я тебе про свою служб в армии рассказывать начну… ну вот что я тебе расскажу... про смешных сослуживцев... некоторых... про дедов в учебке... про мордобой... про всякие забавности... потом про войну расскажу, как мы бегали по горам в кроссовках которые просто красили зелёной нитрой и выглядели как партизаны, а не как регулярная армия... и всё это будет правдой... только всё это будет неправдоподобно... потому что есть ещё много такого что не расскажу». И мне сразу стало неважно, о чём мы там беседовали. Потому что вот это «про сослуживцев, про войну» показалось мне куда как интереснее – я ведь и предположить не мог, что у моего собеседника, про которого я знал, что он меня младше (пусть и не сильно младше, но всё-таки), за плечами есть такой вот опыт. «А расскажи», - попросил я его. И он согласился. И рассказал мне не только об армии.

Примерно неделю я, открыв рот, слушал (правильнее будет сказать: читал на экране монитора) историю жизни Ургора. Но уже в первый день я понял, что у меня возникнет искушение поделиться услышанным/прочитанным ещё с кем-нибудь. Джек Лондон пришёл бы в восторг от такого персонажа. Ургор – готовый герой для книжки в духе «Мартина Идена». Я правда не умею рассказывать о мартинах иденах, просто не знаю, как это делать. И потому решил пойти самым простым путём: предоставить слово самому герою. Я, конечно, подчистил и подсократил ургоров рассказ, но это – его слова, его живой голос. Мои комментарии, в которых я попытался выразить своё впечатление от прочитанного, являются в общем-то необязательным приложением, и их можно попросту не читать.



– Для меня он долгое время был пользователем Живого Журнала с ником urgor. Когда наше общение перешагнуло границы ЖЖ, я первым делом поинтересовался его настоящим именем. И вот, что я услышал…

Ургор: Ну, Ургор это и есть имя. Это сначала имя, а потом уже ник. Просто когда пришёл в Сеть я не знал, что такое ник и просто назвался своим именем. Так потом и пошло – это часть моей позиции, так как я не сетевой персонаж, а настоящий и живой человек, пишущий в Сети. В паспорте-то, конечно, написано Дмитрий Александрович, но имя Ургор я принял в 1992 году и сейчас даже матушка иногда сбивается и может назвать меня Ургорушкой.

Я примерно лет с 12-13 начал интересоваться религией, не какой-то конкретно, а религией вообще. Много читал. Естественно Евангелия, Коран, Бхагават-Гита, Шриват-Бхагаватам, тексты буддистов и даосов. Я до сих пор могу посреди ночи разбуженный объяснить, в чем различия между шиитами и суннитами в исламе и между буддистами и дзен-буддистами. Могу провести параллели и рассказать, что и там, и там секты отделились от основного учения по одним и тем же причинам. К 14 годам я был истовым Христианином, фанатичным.

И в 1991 году пошёл на духовный подвиг – ушёл на послушание в один из монастырей в нашей области. Его тогда только-только начала восстанавливать после передачи Епархии. Там были какие-то склады, и церкви передали её в ужасном состоянии. Работы было очень много: собирать и вывозить мусор, ломать лишние постройки, восстанавливать снесённые, поправить погост... В общем с ночи до зари мы там трудились.

Настоятель – молодой священник, отец Сергий, монахов-подвижников человек 5-6 и большая бригада хиппи, панков, бывших наркоманов и прочего молодёжного скама… Сергий действительно вытащил из наркотической ямы не один десяток человек.

И он был моим духовником. Наверное, ему тоже нравился фанатичный и начитанный ребёнок, вернее, не нравился, но был интересен. Мы много говорил с ним и не только в рамках исповеди.

И вот постепенно Сергий начал внедрять мне, что мне будет "тесно в Православии": очень много допущений, очень много лжи в истории церкви, очень тесные рамки загоняет оно душу. Он начал подсовывать мне книги и тексты, от которых у меня, истового христианина, волосы шевелились на попе.

И когда читал документы и материалы по Никоновскому расколу, наткнулся впервые и заинтересовался - Язычество, Родноверие... В общем, по данному мне Сергием адресу уехал в Новгород в общину Родноверов. Пожил у них два месяца, читал много, говорил… А потом принял обряд отречения от креста и принял два имени. Одно – моё тайное, и одно общеупотребительное – Ургор. С тех пор я Родновер, на груди ношу Секиру Перуна. Нынешний её вариант висит на шее уже 7 лет на запаянной цепочке, запаянной таким образом, что снять её невозможно.

– На моё замечание, что для православного священника, а тем более духовника, поведение отца Сергия невозможное, просто непредставимое Ургор ответил следующее.

Ургор: Не мне его судить. Я ему безмерно благодарен. Меня рано или поздно порвали бы противоречия внутренние и внешние, а после их накопления меня бы вообще в какой-нить сатанизм рвануло. Он был честен со мной. Понимаешь? Это очень дорого и, надеюсь, душа его за это не будет гореть в аду.

– Ну, вы поняли уже, с кем придётся иметь дело. Наш герой – идеалист. Но идеалист особого сорта, крайне прагматичный. Но до этого мы дойдём в своё время.

Ургор: Я 1975 года рождения. Мама рожала меня в 17 лет – что в те годы было скандалом. Потому рожать она уехала к дальним родственникам моего отца – в Одессу. Когда мне было 3 месяца отец перестал писать маме и пропал. Потом выяснилось, что он закрутил какой-то роман и уехал в Краснодар из Калуги, а там и сел по первому разу. До 6 лет мы прожили в Одессе, а потом вернулись в Калугу, чтобы в школу я пошёл в своём городе.

В детстве был очень толстым ребёнком. Так как семья была неполная, и имелись нестыковки в документах, меня определили в класс "Г", класс коррекции. Была такая практика в советских школах – разделение по классам: "А" – элита, "Б" – творческие дети, "В" – середнячки, "Г" – коррекция, куда попадали дети из неполных и многодетных семей, дети алкоголиков и сидельцев, дети с отставанием в развитии.

– Позволю себе небольшое отступление, так, чтобы картинку дополнить. ЖЖ-юзер arsenikum у себя в журнале завёл рубрику «Эпоха застоя», в которой пытается набросать портрет позднесоветского общества. Заметки не бесспорные, но местами весьма и весьма интересные. Так вот, в заметке «Советская семья (штрихи к портрету)» он пишет: «Не меньше четверти ребят в нашем классе были из неполных семей. Думаю, что на самом деле больше, просто привык быть аккуратным с цифрами. Чем-то необычным это не считалось, и каким-то особым пристальным вниманием со стороны школы они окружены не были, в конце концов, многие наши учительницы был матерями-одиночками». К воспоминаниям arsenikum’а я мог бы добавить свои собственные. Под таким углом Ургор предстает типичным представителем нашего с ним поколения. Хотя вот лично для меня т.н. «классы коррекции» – примета уже не советской, а постсоветской эпохи. Нас же учительница первая моя пугала какой-то «школой для дурачков», в которую нас якобы направят, если мы будем плохо учиться.

Ургор: Били меня в школе чуть ли не каждый день. И за говор, и за "толстяка" и просто так. Мама к тому времени вышла замуж. Своего отчима я боготворю – это величайший человек в моей жизни. Тогда, в первом классе, он отвёл меня за ручку на бокс, чтоб я научился давать сдачи. Ну я и учился… В третьем классе взял первое место по области. Но в школе били всё равно, только теперь ещё больше – попинать чемпиона области по боксу было особой честью. А я просто не мог драться. На ринге и в перчатках – запросто, а в драке – слёзы, сопли, обида, руки опускаются. Вот и сидел дома, книжки читал. В четвёртом классе написал сочинение по внеклассному чтению о схожести личной трагедии Раскольникова и Сони Мармеладовой, чем поверг в ужас учителей и в школу были вызваны родители.

Ну в общем первые шесть лет моей школы ничем особым не интересны – школа, дом-книги, тренировки, между всем этим перебежками, чтоб не побили.

– Ну, в общем, классический сюжет для советского детского писателя в духе Крапивина. Но у Крапивина, как и во всякой сказке, с героем должны происходить неожиданные (на самом деле как раз ожидаемые) перемены. Произошли перемены и с Ургором (тогда, впрочем, ещё просто мальчиком Димой), хотя совсем не по традиционному крапивинскому сценарию.

Ургор: А в 12 лет я поехал впервые в своей жизни в пионерский лагерь. До того каждое лето я проводил в Одессе у двоюродной бабушки. А в лагере мне "не повезло" – по возрасту я должен был быть во втором отряде, но там в палатах уже не хватало места и меня положили жить в палату первого, старшего отряда. Но оказался я и второму отряду не нужен, потому что не спал с ними и не участвовал в рассказах страшных историй по ночам. Ну и первому тоже не нужен, потому как вожатым и своих оболтусов хватало.

Были там два парня, которым уже и в лагерь-то ездить не положено было по возрасту. Были они старожилами этого лагеря – каждый год там, а в тот год им исполнилось по 15 лет и они приехали на, так сказать, "дембельский аккорд". И взяли они меня "сыном полка" – наверное, им было забавно возиться с малолетним пузаном, который видел в них богов. Они курили, умели ругаться матом, могли оценить округлость попки вожатой и даже (о ужас!!) пофлиртовать с ней.

А ещё они были представителями (и не последними), так называемых, «средних Кошаков». Весь город был разделен на территории молодёжных группировок: «Апачи», «Ягодка», «Периметр», «Крысы», «Комсомольский сквер»… И самые сильные «центровые Коты». В каждой группировке было разделение на старших, средних и младших. Занимались они всякой ерундой: стерегли границы района, шибали деньги, приходили "на сборы", сдавали деньги на общак... В общем, школа молодого криминалитета.

И я чудесным образом вписался во всё это. Весь август я протусовался с ними в городе. Приходил на сборы тех самых «средних кошаков» где со мной обращались как с равным. Ну так, по крайней мере, мне казалось.

Потом пришёл сентябрь и нужно было идти в школу. Идти обычным типовым чмырём, которым до того я и был. Правда, было уже немного проще – у меня за спиной могли появиться «кошаки». А школа находилась на районе Комсомольского сквера, который был как бы в подчинении «кошаков».

– Впрочем, Ургор управился и без «кошаков».

Ургор: У нас в тот год появился новенький. Тарас. С такой неприятной физией, что просто ужас – крыса натуральная: треугольное лицо с двумя огромными передними верхними резцами. И он очень быстро и удачно влился в нашу "хулиганскую фракцию" ну и тоже начал в какой-то момент меня дразнить обещая "после уроков побазарить один на один". А надо заметить, что толстым-то я остался, но вытянулся за то лето сильно. Ударная масса была хорошей… И как-то мне обидно стало. К оскорблениям тех, с кем учился 5 лет до этого, я относился как к данности, а вот от этого Тараса как-то не стерпел. Подошёл к нему, взял за волосы и шарахнул лицом о парту. В общем выступающие зубы я ему "подровнял" – сломались оба зуба, кровищи было море.

И что-то во мне щёлкнуло, силу я, наверное, почуял и право, да и лето с "крутыми" не прошло даром. В общем после уроков я порвал в тряпки всех своих одноклассников. К тому времени я уже бросил бокс и год как занимался "карате".

И с того момента я стал школьным хулиганом: скатился на тройки, закурил, был участником и инициатором всех школьных драк. "Прыгал" на старшеклассников за кривую ухмылку, причём огребал не по детски тоже. Но мне нужно было самоутвердиться. К тому же покровители мои стали по возрасту и авторитету уже "старшими Кошаками" и действительно иногда возникали у меня за плечём. Правда в драках не помогали, но соблюдали закон. То есть, если забились один на один с кем-нибудь, то так и будет, гарантией тому «Кошаки». Если я завалю противника – молодец, если меня "потопчут" – так без претензий, всё по честному.

– И началась у человека совсем другая жизнь. Уличная романтика. В конце 80-х – начале 90-х журналисты, если вы помните, любили попугать обывателя рассказами о казанских молодёжных группировках. Почему они выбрали казанских для меня лично загадка. Молодёжные группировки существовали повсеместно. И если кто не знает или вдруг подзабыл, как всё это выглядело, то вот вам подробный рассказ.

Ургор: Взаимоотношения группировок – субординация, союзы и прочие тонкости выяснялись на "базарах" – массовых драках. Всё было по серьёзному и взрослому. О "базарах" договаривались старшие – где, во сколько, каким составом: сколько старших, сколько средних. Младших на "базары" не допускали, они присутствовали, но в драке участия не принимали. Всё оговаривалось: место и время, количество с той и другой стороны, «чистый базар» или нет. Чистый – это без колов, цепей и кастетов. Если не чистый то что-то допускалось, оговаривались некоторые правила – чаще всего "по морде, яйцам не бить, упавших не затаптывать".

Это был целый кодекс чести. Допустим, у тебя была девушка с другого района. Проводить её было подвигом, потому что по неписанным законам "с бабой не трогали". И часто было так – идёшь ты с девушкой, а за тобой идёт человек 5 и ждёт когда ты наконец её проводишь. И как только она скрывалась за дверями подъезда начиналась стандартная процедура: ты откуда, кого знаешь? «Кошакам» было вольготнее всего – паритет был со многими группировками в городе и если ты в разговоре мог доказать что ты "с Кошаков" и знаешь "Фила, Дубину и Шата" все расходились «на слове».

Бывали прецеденты когда могли побить допустим кого-то из «Кошаков» на районе с кем мир. Тогда если «кошак» в авторитете он приходил к себе в район на место сбора, поднималась бригада и шла в набег отомстить. Причём бывало так, что допустим «Кошаки» пошли в набег на «Ягодку», «Ягодка» в это время побежала на «Комсомол», а «Комсомол» побежал на Апачей. Движуха в городе лихая, на улицах не появись, потому что били всех кто под руку попадётся и молодёжь и взрослых мужиков.

– Однако герой наш умудрялся жить двойной жизнью. Писателя Крапивина я помянул не зря – сидел-таки в Ургоре классический крапивинский мальчик.

Ургор: Где-то в конце ноября к нам в школу пришёл человек на урок и сделал объявление, что некий «отряд "Курс"» проводит набор в нашей школе и все «приглашаются на сбор». Что это такое было непонятно, но было жутко интересно, потому что дядька тот был колоритный – ему было за двадцать, но он носил пионерский галстук, был в форменной синей рубашке с какими-то погончиками и нашивками. В общем пошёл я туда вместе с ещё, наверное, двумя десятками своими однокашниками. Через месяцок все они перестали ходить на сборы, а я остался.

Этот отряд (Комсомольско-Пионерский разновозрастный отряд «Курс») был почти точной копией крапивинской «Каравеллы». Только если «Каравелла» была как бы сама по себе, особняком, то «Курс» был частью Системы – множества таких же отрядов по всему СССР. Ноги у всего этого росли из движения Коммунаров и их Фор-Постов. Идея заключалась в возрождении пионерского движения в его первозданном виде – разновозрастные отряды, объединённые общим интересом, а не формализованная организация по школьным классам.

Профиль «Курса» был тоже морским. Были четыре разборные яхты МЕВА-2 и оформлено всё это было как туристический кружок при комнате школьника. Но вся символика и атрибутика была на уровне – высокие барабаны, форма, система званий, знамя отряда, устав отряда. Каждые каникулы были лагеря в разных городах СССР. Тогда, собственно, я весь Союз и объехал. При том, что страна тогда уже бурлила. На дворе был 1987 год.

Я до сих пор не очень понимаю как мне удавалось совмещать по сути дела криминалитет в «Кошаках» (я был торжественно принят в "старшие" за буйный нрав, начитанность и, наверное, несколько больший интеллект, чем у сверстников – не зря же я столько книг дома перечитал). Причём и в отряде и в «Кошаках» карьера была на взлёте. Я очень быстро был принят в члены отряда в звании Юнги, но не задержался – уже к концу учебного года был штурманом, а это уже принципиально другой уровень – были и отдельные "штурманские лагеря" и обязанности возлагались иные. И всё это как-то во мне сходилось. По сути диссидентская деятельность. Ну тогда пока только разговоры диссидентские в Отряде и чистый криминал в «Кошаках».

В общем тогда всё шло ровно. «Кошаки» от тупого гоняния молодёжи по подворотням начали, как сейчас говорят, «рубить бабло» – крышевать мелкую торговлю, возить в город дешёвое тульское пиво и продавать его прямо из ящиков на улицах. Вот за те улицы и началась война между группировками. Первая на моей памяти криминальная перестрелка в городе была из-за Площади Победы – жирнейшее торговое место, там и бабки с овощами и сигаретами, там и пиво и много чего ещё. В общем нажористо. Это 1990-й год, мне 15 лет…

В этом же году я параллельно с заброшенной почти школой и криминальными движухами стал одним из руководителей Отряда. Нас было двое – два капитана по званию и тёзки по имени. А Система рушилась... Пионерская идеология себя изживала, старшие, кто тащил на себе всё это, потихоньку уходили в бизнес. Причём многие из них сейчас очень богатые люди и деньги свои заработали благодаря кадрам, которых в отрядах себе и набрали. Например, весь топ-менеджмент компании «Фаберлик» вышел из московского отряда «Рассвет». Вот так вот…

– Знаете как начиналось ныне столь популярное движение ролевиков? А вот так…

Ургор: К тому времени одним из методов воспитания в Системе были приняты ролевые игры. Сейчас почему-то, когда пишут историю ролевого движения, начинают её от первых хоббитских игрищ в 1991 году, но началась она намного раньше. Об истории этого движения могу отдельно много говорить. Ну так вот... «Курс» как пионерский отряд себя изжил, яхты пришли в полную негодность. Я тяготел к истории, реконструкции и фехтованию, второй капитан более к ролевым играм. Так «Курс» стал калужским рыцарским клубом «Меллорн». Я в нём тащил всё, что было связано с рыцарством, оружием и прочим, а Мыхалыч – ролевые игры.

Благо финансирования внешнего нам было не нужно – денег у меня тогда было как грязи, они вообще с неба тогда падали – нужно было только уметь их подобрать. Сила и наглость... Мне тогда "отдали на кормление" польский музыкальный рынок. Поляки строили у нас обувную фабрику и торговали пустыми и записанными кассетами, винилом и атрибутикой. На вырученные деньги скупали водку и что не успевали сами выпить отправляли в Польшу. Вот их мы и окучивали.

Из нашего клуба к осени 1993 года вырос методический центр – Центр Игровых Технологий "Истар", при отделе по делам молодёжи городской Управы. Мы занимались разработкой и внедрением педагогических программ на основе методики ролевого моделирования в досуг и образование. Помимо этого под ЦИТом было 4 клуба разной направленности, но все они каким-то боком были причастны к движению РИ. Криминала в моём бизнесе стало меньше, вернее криминала меньше не стало, но доля его уменьшилась – появились вполне себе легальные способы заработка: посредническая торговля, взаимозачёты по газу и электричеству с колхозами и совхозами и прочее.

Каким-то чудом я поступил в институт. По честному, без всяких денег. В педагогический. Ведь тогда я уже официально работал руководителем кружка, под который был оформлен наш клуб, и в общем-то мыслил себя в педагогике.

– Вот так вот. А на дворе 91-й – 93-й. В Москве – путч, потом ещё один, стрельба, демонстрации и предвыборные страсти, знаменитый референдум «да-да-нет-да». Кажется, вся страна помешалась на политике…

Ургор: Надо сказать, что и события августа 91-го и сентября-октября 93-го прошли мимо меня. В 1991 году я просидел весь шухер с ГКЧП в лесах под Москвой, на Яхроме. Тогда случились первые Хоббитские Игрища, а я был в оргкомитете и мне было не до всего этого. Потом по возвращению из лесов читал и слушал рассказы о том, что происходило. Ощущение лживости всей политики было уже тогда. Горевал, конечно, о распаде СССР потому как и объездил его весь вдоль и поперёк, оказалось очень много друзей "за границей".

Во время октябрьских событий я был в Москве, в Новогиреево. Приехал в гости к одной красавице и мы, не вылезая из постели, иногда посматривали новости. И по большому счёту мне было всё равно, что там и как.

А в декабре 1993-го меня вдруг забрали в армию. Как гром среди ясного неба! К тому времени, перебрав массу школ и стилей, я прочно обосновался в Славяно-Горицкой борьбе.

Ну и, в общем, доигрался... Меня вызвали в военкомат и популярно объяснили, что сейчас идёт спецнабор в элитные части, что меня видели на соревнованиях и что я им подхожу. То, что я студент их не интересовало ни разу. Мне доходчиво объяснили, что меня заберут по любому – сейчас или через 4 года по окончании вуза, а то и вовсе организуют отчисление. В общем, развели и взяли на понт. И 25 декабря, под новый год, в составе команды спецнабора (я был самого маленького роста из этой бригады) 15 рыл спортсменов мы прибыли в одну их частей погранвойск под Москвой.

– Я вам обещал историю настоящего героя? Не зря обещал. На материале этого куска биографии Ургора можно сделать добротный боевик.

Ургор: Тогда погранвойска отделили от тогдашнего ФСК и сделали отдельной Федеральной Службой. Тогдашний командующий погранвойсками генерал Николаев очень хотел сделать войска автономными и независимыми. Раньше на строительство застав и прочих объектов привлекали стройбат – при каждом погранотряде создали инженерно-сапёрную роту. Тот же стройбат только свой. В каждом отряде была комендантская рота из Внутренних Войск, краснопогонников, ментов. Они охраняли склады, гауптвахту и прочее. Создали свои комендантские роты. На всякие "горячие" границы кидали десантуру в прикрытие к погранцам. Николаев решил создать свой спецназ.

Многие части тогда переводили на контрактную основу – не имело смысла учить бойца полгода на грамотного специалиста (напр. паспортный контроль), чтоб потом он отслужив год уходил домой. С контрактниками проще и дешевле. А казармы освобождались.

В армейке первые шесть месяцев гоняли нас как сайгаков. Тогда было очень много безработных спецов, которые не хотели идти в криминал. Их и привлекли для нашей подготовки. Чему нас только не учили! Помимо стандартного рукопашного боя (многие из нас сами могли поучить инструкторов) и тактики погранвойск нам читали совершенно дикие курсы. Например, "Диверсионно-подрывная деятельность малых групп". Зачем – никто не знает. Просто нужно было освоить бюджет на наше обучение, вот его и осваивали, но не как сейчас – без какой-либо деятельности, а по честному.

Через полгода из 73 бойцов нашей "учебной заставы №1", набранных в самом начале, нас осталось 45 головорезов. Отчисляли народ на раз, кого за что. Был такой Серёга Д. – контуженный на всю голову двукратный чемпион Иванова по кикбоксингу. То есть физо, рукопашка на отлично, а как какая-нибудь "тактика" или "деятельность" – не догонял, не хватало мозга. Были те кого комиссовали после усиленных тренировок по рукопашному бою. В общем 45 человек… К тому времени в каждом погран-отряде была сформирована ММГ – мотоманевренная группа. Жила она или в отряде или в комендатуре и нифига не делала. Это "самые тревожные парни на свете". То есть, если где-то на границе есть нарушение, прорыв или просто сработка эти парни поднимались по тревоге вместе с заставой на чьём участке что-то произошло. Только застава прибегала своим ходом на место нарушения за полчаса, а ММГ подъезжала через час-два.

Это были зачатки того самого спецназа. Нам всем навесили лычки мл.сержантов, а отличникам – сержантов и раскидали по всей границе командирами отделений в эти ММГ. Вот тут я уже насмотрелся дури – и дедовщины, и алкоголизма офицеров и нищеты армии в целом. Кстати о дедовщине – на границе её практически нет в общем понимании этого слова. Никто там не издевается над духом только ради своей забавы. Это граница… Это каждый день боевой приказ на охрану гос.границы, это каждый день у тебя в руках заряженный автомат, это два человека в дозоре на границе и случись что – только от твоего напарника зависит будет ли прикрыта твоя задница независимо от того дух он или дед. Так что там многое по другому. Вообще, мой опыт подсказывает, что чем более реальным делом занимается воинская часть, тем меньше там дедовщины.

Попали мы с тремя парнями из нашей школы в погранотряд на западной границе нашей Родины. Показали нам местную ММГ и дали месяц на то, чтоб привести это отребье в божеский вид. А реально и было отребье. За месяц мы подготовили более-менее ММГ, правда, для этого пришлось почти полностью сменить её состав.

И через месяц первая командировка. Ночью подняли по тревоге, вооружили, ничего не говоря, посадили сначала по машинам, отвезли в Пулково, погрузили на борт и полетели. Сначала до Москвы, там загрузились офицеры, а потом дальше…

…а дальше был аэропорт Душанбе, Таджикистан. Мы же до сих пор, кажется, таджикам границу охраняем. Ну, или до недавнего времени охраняли. Самим-то им не надо, а афганцам и тем более. На границе там бардак. По соглашению часть служащих на заставах должны были быть местными, но их или не было (они только числились, а жили дома) или они там на хозработах за еду. А русских не хватало, чтоб реально закрывать границу. Вот и получалось, что парни там охраняли сами себя, но не всегда помогало – об истории 12-й заставы Московского ПО помнишь, наверное, - вырезали под корень. Ну так вот, парни сидели там на заставах и просто считали кто, когда и куда прошёл из "Таджика" в "Афган" и обратно.

А по ту строну шла реальная война. Наши бывшие враги – моджахеды, припёртые к северной границе талибами. Моджахеды так и назывались – Северный альянс. И рубились они там нехило. И бешенным потоком шла контрабанда – оттуда ширпотреб, оружие, наркота; туда –деньги, продовольствие. При этом, по ту сторону погранцов вообще нет – оттуда границу никто не охраняет. И наши по вышкам стоят и в бинокли смотрят, как тюки туда-сюда через Пяндж переправляют. Ну, это я, конечно, несколько утрирую, хотя кое-где действительно таскали средь бела дня и никого не стеснялись.

Надо сказать, что брать контрабанду было практически не реально – цепочкой по всей границе бойцов не расставишь, систему не натянешь. Караван проходит через границу, на заставе тревога, народ прибегает а там "несчастные заблудившиеся чабаны" – «прости насяйника» и нету при них ничерта кроме вонючих халатов. Потому как весь груз уже где-то в схронах. По закону ничего ты с ним сделать не можешь кроме как "передать властям сопредельной территории", то есть довести их до границы, сломать пару носов и рёбер и на пинках выгнать в Афган. А местные их подельники по меткам, по картам, радиомаячкам находят эти схроны и маленькими партиями перетаскивают уже вглубь страны.

Наши контрразведчики спелись с северянами и договорились до того что северяне будут сдавать нам информацию о караванах талибов. Ну, решение-то это наверняка принималось сильно наверху. Суть была в том, чтоб и северянам и талибов пощипать и "усилить деятельность по пресечению наркотрафика". На это были нужны мы. Приходила инфа о том, что там-то и там-то идёт караван, несут то-то и то-то, предположительная точка выхода к границе – там-то. Горы, тропы и перевалы все наперечёт, разминуться сложно. И выходила наша группа на охоту. Первыми выходили мы – отделение снайперов и разведки, шли по предполагаемому маршруту каравана навстречу. Иногда разделялись, если таких маршрутов было несколько. Уходили в глубь Афгана, находили караван, смотрели его, сколько народу, как вооружены, кто старший, как ставят охранение на ночь и на марше, в общем полную рекогносцировку. А тут и основная группа подтягивалась. Брали караван, трупы и груз в огонь и бегом домой, потому что поддержку в случае погони нам могли оказать только с нашей стороны. Вот это и есть партизанщина. То есть юридически мы занимались «бандитской деятельностью на территории сопредельного государства». Естественно, никто и никогда нам не давал такого приказа: выйти на сопредельную сторону, там грабить и убивать. С собой брали только образцы груза для отчётности. Все наши потери списывались на «небоевые потери», потому что не служили мы там. Мы служили в «своём ПО и иногда выезжали в служебные командировки». И ни на какие операции мы не ходили. У всех наших ребят, кого мы похоронили за это время, в причине смерти стоит одно и то же – "неосторожное обращение с оружием" или «несчастный случай на хоз.работах».

Мы так и служили: 2-3 недели командировка в Таджикистан или Чечню (не забываем, что годы службы 1994-1995) и недельку дома, в смысле по месту приписки – одна из застав на западной границе.

Никаких "боевых" нам мне платили, наоборот. Хорошо помню, как одному из бойцов разбило пулей цевьё на автомате и когда вернулись в родной погранотряд и сдавали оружие в оружейку прапор долго орал о "порче военнАга имущества" и у малого вычли из зарплаты стоимость цевья. Кстати, зарплата сержанта, командира отделения, замкомвзвода была всего 19 000 рублей в месяц.

– Ну и раз уж выскочили мы на финансовые вопросы…

Ургор: Когда я уходил в армию, у меня на сберкнижке (тогда же всё доверяли сберкассам!) было аж 4 миллиона. Этого хватило бы за глаза на шикарный дом в ближайшем пригороде - отец-строитель предлагал мне пока я буду в армии построить дом к моему дембелю. Но я собирал деньги для открытия какого-нибудь большого и сильного бизнеса.

Как-то раз ехали в очередную командировку, а в Пулково была нелётная погода. Борты сажали, а подниматься не давали. И мы зависли в аэропорту. Это было в ночь с 4 на 5 октября 1994 года. Я сидел напротив пункта обмена валюты и плакал, глядя на то как девочка раз в полчаса выходит и меняет цифры на табло. Вечером я купил пачку "Магны" за 6 000 рублей, а утром такую же за 18 000.

– Вернитесь чуть выше и перечитайте ещё раз про зарплату сержанта. По-моему, для характеристики эпохи начала 90-х – это чрезвычайно сильная деталь. Действительно, чрезвычайно подлое было время. Впрочем, оно никуда и не ушло.

Ургор: Это был первый «чёрный вторник». Его почему-то сейчас мало кто помнит, а я помню как сначала постепенно в моих мыслях уменьшался дом, который можно было бы построить на деньги, которые остались на сберкнижке, потом стало понятно, что домом и не пахнет. Так… квартика 2-3 комнаты, а к дембелю и о ней думать уже не приходилось.

Ну вот собственно и всё про армейку. Добавлю лишь, что за время службы наше подразделение похоронило в общей сложности 32 человека из своего состава и уничтожило одного только героина около 80 тонн. От армии у меня остались два ранения, контузия, плюс огромный жизненный опыт, навыки, которые не пропьёшь. Ну и подписка о невыезде и неразглашении, давал её на 5 лет с правом той стороны продлить её по своему усмотрению. Прошло 13 лет, а паспорт мне так и не дают на выезд.

Армейка меня как ни странно уберегла. Все те, с кем я мутил дела в городе, к моему возвращению были или по гробам или по тюрьмам. Единицам удалось или затихариться или уехать из города. За эти полтора года город поделили между собой менты и невесть откуда взявшиеся толпы армян. Ну и разборки были нехилые тут. Я бы со своим характером неизбежно на какой-нибудь дикий блудняк подписался бы – или убили бы, или посадили.

После армии вернулся и сразу окунулся в любимую педагогику. Пришёл домой 4-го июля, а уже 23-го уехал в детский лагерь программным директором – рулил образовательно-развлекательно-познавательной программой в лагере для детей из многодетных семей и детей из детских домов.

Вернулся я в город и начал страшно пить. Пили и в армейке, после командировок, но там запоем 3-4 дня, а потом служба. А тут я запил всерьёз и по взрослому – месяц из жизни был почти вырван. И тут вот на счастье позвали в детский лагерь программным директором. Какая уж тут водка? Вот так вот детишки и спасли меня от пьянства беспробудного, потом год вообще не притрагивался.

При всём при этом имел ряд проблем со здоровьем – полученная контузия за три месяца до дембеля подарила мне кроме регулярных головных болей ещё и дикое заикание. То есть если я "готовил текст" – проговаривал его про себя, имел возможность говорить не торопясь то всё было в норме, но стоило начать торопиться или нервничать – всё, я вообще не говорил.

Из армии меня ждала девушка. Это очень важно, т.к., наверное, только её письма и мои письма к ней не дали вконец свихнуться и оскотиниться там. А пришёл я из армии, и что-то не клеилось у нас. Это сейчас я понимаю, что причин тому было много – в первую очередь то, что полтора года своей жизни мы взрослели в разных условиях и с разным опытом. То, что начало нашей любви было тоже странным – я познакомился с ней, только что расставшись с женщиной-бесёнком. А Света наоборот была тихим ангелом. Ну вот начались у нас нелады, причём я испытывал к ней огромную благодарность за любовь… не знаю… по инерции "любил" точно.

И один из моих лучших друзей, когда я ему пожалился на такую жизнь, сказал: "Женись и всё пройдёт". 2 сентября мы подали заявление. Всё происходило очень быстро. А 7 сентября я уже загремел в больницу. Наверное, это и есть "посттравматический синдром" – я практически не спал эти два месяца. То есть как только засыпаешь ,начинают сниться армейские ужасы и просыпаешься в холодном поту. Потому максимум – дрёма или алкогольная отключка, которой я себя лишил добровольно. Ну вот после двух месяцев бессонницы психика и дала сбой.

Загремел я в "3-й корпус" нашей психушки, это реабилитационный корпус – там лежат "уставшие". То есть не больные люди, а суицидники, нервные срывы, затяжные депрессии. Ну и я там же с ними. Плюс подняли армейские документы, всплыла контузия. И готовили меня к инвалидности – что закрыло бы мне дорогу в педагогику навсегда.

И на моё счастье встретил я там своего старого знакомого, психолога. Мы с ним пересекались ещё до моей службы – он работал в детском приюте для беспризорников и там же имел частную практику. Он-то меня и забрал оттуда под свою ответственность. В общей сложности я ходил к нему полтора года – он с меня "снимал армейский мундир". У дембеля ведь куча психологических проблем, он постоянно в стрессе, а я ещё и контуженый на всю башку. Он мне, собственно, и речь вернул. Правда, я и сейчас заикаюсь, когда немного выпью или когда сильно волнуюсь, но в целом речь ровная.

Ну вот, подали мы заявление, я вернулся на работу в «Истар» при Отделе по делам молодёжи. На заработанные ещё до армии деньги оделся, обулся, отложил сумму на свадьбу и на остаток мы с другом открыли мелкооптовый магазинчик. Два раза в неделю ездили на Гагаринский рынок в Москву и закупались там продуктами – консервы, макароны, шоколад, конфеты, водка. И всё это продавали. Естественно, алкоголь – прямые поставки с завода "Портвейна молдавского белого" (Мужик в шляпе - народн.) и палёная водка местного и дагестанского разлива, ну и всякие "немцы" – «Распутин» и прочее.

Времени катастрофически не хватало, потому что нужно было работать и в «Истаре», и в магазине полдня стоять за прилавком. Жена молодая опять же. В общем, к новому году встал вопрос ребром – или бизнес или педагогика. И я выбрал педагогику. Продал компаньону свою долю магазина в рассрочку на полгода. Деньги незаметно протекли сквозь пальцы "на жизнь".

Набрал дополнительных часов. И всё равно денег в семье было мало. Супруга моя вообще студенткой была, играла в театре немного, но этого даже ей на чулки-помады не хватало. Потому поднял свои оставшиеся связи среди "деловых" и начал подрабатывать охраной. Тогда бычьё всякое уже потихоньку начали отстреливать – тупая массовка уже была не так нужна, а у меня были навыки и наглость. Как говорил один из заказчиков, нанимая нас троих (осталось трое от 15 набранных) на работу,"постоять за спиной пока он будет с серьёзными людьми разговаривать". «По вам же видно, как вы оружие держите, как обращаетесь с ним – вам привычно. И в ход вы его пустите на автомате, не задумываясь. А мои охранники каждый раз дрожь унять не могут, когда пистолет берут в руки… им же, блядь, убить можно».

И опять я стал совмещать педагогику и криминал. Только теперь я уже не "рулил", а так… мелкой сошкой. Сопровождали фуры с грузом – на дорогах тогда был беспредел полный. В общем, как-то перебивались. И в «Истаре» кое что перепадало – мы же помимо работы с детишками начали тренинги создавать для бизнеса. Ролевые игры - уникальная и универсальная методика. Вот и делали семинары по командообразованию, целеполаганию и разработке бизнес-процедур. Семинары эти были редкими, но денег приносили нормально. «Истар» развивался и рос, наши программы становились лауреатами на конкурсах ГосКомМолодёжи, пару раз хапнули небольшие гранты от благотворительных фондов на программы по профилактике СПИДа и наркомании.

Сводили как-то концы с концами. Единственное, что я катастрофически не успевал учиться. В институте меня не восстановили, так как отучился я всего первый курс, а третья сессия у меня была недоздана. А с первого курса не восстанавливают – не помогли ни письма из военкомата, ни рекомендации от отдела по делам молодёжи. За деньги обещали восстановить на платное отделение, но на бюджет никак.

Ну и, естественно, любая организация, имеющая влияние на молодёжь, интересна политикам. Вот и к нам тогда начали проявлять интерес. Ресурс у нас действительно был большой – только на постоянной основе в наших клубах занималось около 150 человек, а на лагеря и фестивали мы собирали только калужан по 400-500 человек. И это ещё не считая всяких разовых мероприятий по школам и вузам, плюс у нас была очень сильная креативная команда.

И вот покопавшись мы таки выбрали себе политическую платформу. К выборам 1996 года я был официальным представителем А.Лебедя в Калуге и председателем калужского отделения КРО. Это было в общем вполне закономерно – я и до армии считал себя патриотом, а после грех было не купиться на боевого генерала десантника.

Но в политике как таковой я быстро разочаровался. Стало понятно и обидно, что её просто нет. Есть телек, из которого пиплу говорят что делать, не всегда прямым текстом, но указания вполне чёткие. И дальнейшая наша бурная деятельность на выборах разного масштаба была не более чем зарабатыванием денег – благо ресурс на то, чтоб мутить предвыборные компании, у нас имелся хороший.

Тогда же ко мне пришла мысль, что быть патриотом на митингах бессмысленно – нужно начинать сильно снизу. И я организовал под крылом того же «Истара» Клуб исторической реконструкции и исторического фехтования "Финист". Была красивая обложка, было увлекательное для ребятишек дело. А под это дело они как губка впитывали любовь к Руси, к её культуре и истории. И это было правильно.

Тогда же пошли первые обвинения в фашизме. Был даже замечательный сюжет в местных новостях о нашем клубе. У нас каждые выходные были тренировки на выезде. Я так вообще в субботу уезжал в бор с палаткой и жил там до вечера воскресенья, а народ подъезжал, когда у кого была возможность. Два дня мы тренировались, пели у костров, общались. На одну из таких тренировок приехала съёмочная группа местного ТВ. Приехали в поисках жаренного. И, в общем-то, нашли. Они отсняли очень много материала: интервью со мной, с моими ребятами. А выдали в новостях 5-минутную выжимку, где основным были свастики на узорах рубашек, коловраты на щитах, традиционное для СГБ приветствие "от сердца к солнцу" и прочая "фашистская" артибутика.

Именно благодаря всем этим обвинениям я и начал много читать и интересоваться национализмом и историей Третьего Рейха. И нашёл там для себя очень много созвучного. Правда "самоварным" так и не стал и Гитлер для меня до сих пор олицетворение врага, а Власов – трусливый предатель, но идеи национал-социализма мне стали близки и понятны.

Весной 1997 года я развёлся – не смогли мы ужиться, потому как женились не по любви. Я женился из чувства благодарности и в надежде что "всё образуется" после свадьбы, а она очень хотела сбежать от своей не вполне адекватной матушки и отца-алкоголика, и ей было почти всё равно куда бежать. А тут ещё вечное безденежье и моё принципиальное нежелание пойти на "нормальную" работу в органах – папа её, полковник МВД, обещал любое интересное мне место. Ну и погуливал я, благо всегда был в центре внимания – герой границы, спортсмен, общественный деятель, душа компании и прочая.


    Конец первой части. Продолжение следует

16.06.2008 Кирилл Лодыгин


Комментарии (7)


 
Обсудить материал можно также на нашем форуме.

Если Вы заметили ошибку, то выделите её и нажмите на Ctrl-Enter,
чтобы сообщить о ней корректору.



антропосфера
 
Дэн Сяопин: игла, укрытая в вате (Александр Черницкий)
Анатолий Александров: ядерный вождь (Александр Черницкий)
Евгений Расщепов: маленький великан (Александр Черницкий)
  ::Архив раздела::


 
ИЗБРАННОЕ
 
 
геополитика

С-300: судебные тяжбы, ВПК и профессиональная некомпетентность
Игорь Панкратенко

 
геополитика

«Уход с политической арены Ким Чен Ира означает не конец проблем, а их начало»
Константин Асмолов

 
политика

«В США одна из наименее демократических систем во всём западном мире»
Ральф Нейдер

 
культура

После России
Фёдор Крашенинников

 

НОВОСТИ
 
29.01.2017 В России предложили новый способ перевозки грузов
23.11.2016 Главу Счетной палаты Украины отправили под домашний арест
09.06.2015 Самара: пожарные провели показательное выступление для жителей города
12.05.2015 Жители Подмосковья смогут на сайте рассчитать сумму земельного налога
07.05.2015 В Беларуси проверят всех, кто предлагает деньги взаймы в интернете
29.04.2015 С поверхности Москвы-реки ежедневно убирают 10 тонн отходов
27.04.2015 Назарбаев возложил на рубль ответственность за колебание курса тенге
20.02.2015 Экологи обеспокоены планами строительства в Сочинском нацпарке
17.01.2015 Бойцы батальона "Айдар" носят "ролекс" и живут в элитных особняках
11.01.2015 В России поступили в продажу первые мусульманские телефоны
03.01.2015 Украина: одесситы выходят на улицу, требуя вернуть электричество в свои дома
03.01.2015 Ученые: люди игнорируют первые симптомы онкологии
03.01.2015 Победитель VIII Съезда Дедов Морозов рассказал о своей нелегкой работе
03.01.2015 Заемщикам валютной ипотеки могут помочь на законодательном уровне
26.12.2014 Дворкович: цены на гречку должны стабилизироваться после схода снега
16.12.2014 Москвичи отказываются от услуг стилистов и дорогих ресторанов
11.12.2014 IKEA открыла в Подмосковье кинозал с кроватями вместо кресел
02.12.2014 Российского бегуна дисквалифицировали за провоз препарата для повышения потенции
28.11.2014 В Киеве на фестивале уличной еды предлагали блюда с органами
26.11.2014 Санкции Запада мешают России строить в Крыму электростанции
Остальные новости


 
ПОИСК НОВОСТЕЙ

Период    
с  
по  
В тематическом разделе
 
В заголовке
 
В тексте
 
     
   
 

 
 
     
Мнения, выраженные в публикациях на сайте zvezda.ru, принадлежат авторам публикаций и могут не совпадать с мнением редакции журнала "Полярная Звезда".
При использовании материалов сайта ссылка на сетевой журнал "Полярная Звезда" обязательна.
НАШИ ПАРТНЕРЫ